— Дай людям время на то, чтобы привыкнуть, — останавливаюсь посреди коридора и вытаскиваю из кармана настырно вибрирующий телефон. Хмуро взираю на цифры, ведь на экране высвечивается незнакомый номер. — Ты просто представь, какой это удар для нашей местной публики. Вы же враждовали на протяжении двух лет, а тут вдруг роман… да еще и такой громкий. Резонанс! Полный обалдайс!

— Я их понимаю. Мы же совсем друг другу не подходим, — Алена снова вздыхает и понуро опускает голову.

— Да перестань. Выше нос, Лиса! — убираю смартфон, так и не приняв вызов от неизвестного абонента. — Тебе досталась мечта девичьих грез, а ты вместо того, чтобы этим воспользоваться, беспокоишься об общественном мнении. Плевать на него. С высокой колокольни!

— Может, ты и права, Саш, — закусывая губу, произносит она задумчиво.

— Пфф. Права конечно! Лично я считаю, что Беркут молодец. Чихать он хотел на свое окружение. Любит он тебя, Лисицына. Гля, какой счастливый.

Приближающийся к нам Рома улыбается во все тридцать два. Смотрит исключительно на Аленку. Да так, что мне аж неудобно становится. Будто в замочную скважину за ними подглядываю.^[7] Потому и спешу отвести смущенный взгляд…

После шестого урока направляюсь… нет, не в кабинет отсутствующего по пятницам историка, я иду в столовую, где обедаю в компании Беркутова и Лисицыной. Лисицыной, пребывающей в шоке от количества еды, красующейся на ярко-желтом пластмассовом подносе.

Алена занимается бегом. Она очень худенькая, эдакая девочка-тростинка, вот Ромка и пытается накормить ее при каждом удобном случае. Порой и правда, знатно перегибает. Вот как сегодня. Первое, второе (два вида: плов и котлеты с пюре), салат, булочки, вафли, чай и яблочный компот. Куда ей столько?

— Давай на котлеты налетай, Лиса, — недовольно посматривает на суп, который исчезает очень медленно.

— Сказала же, не хочу! — сдвигая густые брови к переносице, упрямится девчонка.

— Скоро костями начнешь греметь, ей богу! Ешь сказал, — тоже хмурится и выражает суровым взглядом почти что приказ.

— Тебе надо, ты и ешь! — строптиво рикошетит она, отодвигая тарелку. — И вообще, я не просила покупать мне обед! В состоянии сама выбрать и оплатить то, что хочу. Ясно тебе?

— К чему эта показушная независимость? Я твой парень, этим все сказано! — раздувая грудь от негодования, отвечает Рома.

— Парень. И что? — недоумевает Алена.

— И то! Буду насильно кормить, если потребуется! — выдает на полном серьезе.

— Обалдел?

— Или запру в частную клинику. Капельницы будем капать! Доиграешься у меня! — всем своим видом дает понять, что не шутит.

Они начинают горячо спорить. Я спешу удалиться. Все-таки выяснение отношений — дело исключительно двоих. Не имею привычки вмешиваться в конфликт этой пары и принимать чью-то сторону. Сами разберутся.

До начала географии остается целых четыре минуты. Я планирую подняться на второй этаж и по пути быстренько заскочить в библиотеку, чтобы сдать прочитанную книжку. Подхожу к ступенькам, но кто-то достаточно грубо тянет меня за рюкзак, утаскивая под лестницу.

— Эй!

— Тише, Конопля! Это я.

— Отпусти, — резко дергаюсь и отступаю к окну. — Спятил, что ли?

— Где ты шарахалась? — с наездом спрашивает Бондаренко.

— Обедала, — транслирую взглядом вызов.

— Тебе было сказано прийти в кабинет Ярохина. Туго доходит?

— Если забыл, крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом, — чеканю ледяным тоном.

— Я прождал тебя долбаных пятнадцать минут! — громко возмущается.

Обломинго!

— Я же сразу в спортзале предупредила о том, что не приду, — максимально невинно хлопаю ресницами.

— Что еще за выкрутасы? — хватает меня за руку и больно сжимает запястье.

Никогда такого прежде не было.

— У меня для тебя новость. Больше никаких встреч, — сообщаю, глядя ему в глаза.

— Не понял, повтори-ка… — разительно меняется в лице и за пару шагов угрожающе оттесняет к стене.

— С Купцовой целуешься, потом этим же языком в мой рот лезешь, — морщу нос. — Противно.

— А чего ты хотела? Она моя девушка.

— А я кто? Та, которую можно в удобное время зажимать по углам? — интересуюсь гневно.

— Ты разве была против? — насмешливо приподнимает бровь.

— Теперь против, — высекаю уверенно.

— Помнится, еще недавно тебя все устраивало, — наклоняется, сжимает щеки ладонью и проходится вышеупомянутым языком по моим губам. Очень грязно и пошло это у него выходит.