Кожей чувствую жар, исходящий от его сильного, спортивно сложенного тела.

Ощущаю Его вкус на своих губах.

И запах. Особенный. Узнаваемый. Очень мужской.

Не успеваю отойти от первого шока, как тут же прибивает новой волной, ведь мокрый, разгорячённый Хантер, погладив мою скулу шершавыми пальцами, осторожно, но требовательно надавливает на неё. Вынуждает тем самым приоткрыть рот и в следующее мгновение касается своим языком моего.

Яркая вспышка взрывается перед глазами подобно фейерверку.

Разряд, подобный электрическому, прошибает вдоль позвоночника.

Следом нестройной толпой по моим обнажённым плечам бегут мурашки. Прыгают с разгона вниз. Врассыпную…

Хантер повторяет трюк с языком ещё раз и сердечный ритм сбивается окончательно.

Теряется последняя связь с реальностью.

Что-то будоражащее, невероятно волнующее и невообразимо прекрасное чувствую внутри.

Сдаюсь, устав бороться с собой и с ним.

Дрожа всем телом, робко отзываюсь на его ласки. Несмело отвечаю, полагаясь на инстинкты.

Хантер, явно довольный моей реакцией, улыбается. Не глядя в его лицо, это чувствую.

Момент — и вот он уже резко поднимает меня наверх.

Стук закрывающейся дверцы.

Распахнув глаза, растерянно моргаю.

К щекам приливает кровь. Виной тому чересчур провокационная поза, в которой я его стараниями оказываюсь.

Лопатки и копчик плотно прижаты к железному шкафчику. Чтобы не упасть приходится бессовестно обхватить ногами его торс.

Не отрываясь друг от друга, оба замираем, когда вплотную соприкасаемся телами.

Особенности мужской физиологии страшно смущают, но вместе с тем настолько же страшно волнуют меня.

Признаю, в паре со стыдом низ живота обжигает незнакомое предвкушение.

Рваный вдох-выдох.

Обнимаю руками крепкую, сильную шею.

Парень упрямо продолжает начатое. Умело ласкает мои губы и я подстраиваюсь. Сперва, как мне кажется, будто немного невпопад всё делаю, но потом мы каким-то чудным образом синхронизируемся.

Стыд и смущение уходят на второй план под воздействием захлестнувших меня эмоций.

Поцелуи становятся более долгими и страстными. Они не прекращаются и когда от раздирающего грудную клетку волнения становится нечем дышать, Хантер нехотя разрывает наш контакт, но тут же припадает горячими губами к моей шее.

Ощущение дежавю ловлю. Тогда, в гостиничном номере, он вот также самозабвенно делал это и я, признаться, неоднократно вспоминала произошедшее в Лос-Анджелесе.

Моя ладонь зарывается в мягкие завитушки, а замутнённый взгляд устремляется в потолок.

Не хочу думать об этом, но по-моему, начинаю понимать всех этих девчонок, вешающихся на него. Он прекрасно знает, что с ними нужно делать.

Стремительно бессовестно сама теряю голову от жарких поцелуев, оставляющих на моём теле ожоги.

Целует шею. Кусает, наказывая. Зализывает, будто извиняясь за намеренную грубость. Однако тут же срывается и оставляет на тонкой коже засос.

Тихий стон, непроизвольно вырвавшийся из моего рта, действует на него раззадоривающе.

Толкается вперёд, демонстрируя силу своего желания, и я, вздрогнув, эстафетой перенимаю это возбуждение, зачем-то сильнее сжимая ногами его торс.

Он возвращается к моим губам. Проходится языком по нижней, после чего тут же нетерпеливо углубляет поцелуй, смещая правую руку вниз.

Гладит ягодицу. Стискивает её, нагло сжимая пальцами.

Моя ладонь ложится на широкую грудь и вот теперь я точно могу сказать: его сердце, подобно моему, тоже грохочет там, за рёбрами, неистово.

Мы с Хантером так увлекаемся, что в какой-то момент мне становится страшно. Страшно, что не смогу остановить и остановиться…

Слишком много всего на меня сегодня обрушилось.

К счастью, внезапный стук в дверь отрезвляет и обязует прийти в себя.

— Скай! Ты там?

— Медициной доказано, что лучший возраст для первого полового акта — восемнадцать-двадцать лет.

— Поддерживаем! — вопят наши озабоченные крокодилы.

— Давайте подумаем почему.

— Всё выросло уже! — орёт кто-то с трибуны.

— Действительно, не поспоришь, — соглашается пожилой профессор, поправляя на носу очки. — Менструальный цикл у девушек в этом возрасте налажен. В случае беременности…

— Воу!

В зале снова становится очень шумно.

— Тишина! — используя свисток, строго требует миссис Паттерсон, наш учитель физкультуры. — Замолчали все!

— Организм молодой женщины справится и с вынашиванием малыша, и с абортом, — продолжает профессор. — Биологически мы сформированы, а психологически?

— Не-а.

— Почему? Вполне.