Кимура — приём названный в честь японского мастера боевых искусств. Во время его выполнения рука соперника выкручивается назад и при этом блокируется запястье с предплечьем.

— Хватит. Хватит, Брукс, — часто дышу.

Качаю головой, наперёд зная, что будет.

Я видела это неоднократно. В результате сильнейшего давления на плечевой сустав, оппонент традиционно сдается.

По спине ползёт холодок.

Колсон, скривившись от боли и упрямо не желая проигрывать, терпит экзекуцию до последнего, и потому происходит ожидаемое — бой заканчивается для него довольно-таки серьёзной травмой.

Дэнни под оглушительный рёв толпы поднимает руку победителя.

— Передайте Лерою от меня привет. Так себе у него ведущий спортсмен, — орёт толпе мокрый от пота Хантер.

Скорчившийся в позе эмбриона Аарон, остаётся лежать на полу ринга. Брукс, с вероятностью в сто процентов, повредил ему сустав.

Телефон выключается, вырубая трансляцию. Видимо, батарея села окончательно. На экране давно уже светилось предупреждение.

Слышу, как зал под аккомпанемент одной из композиций 50 cent скандирует имя победителя, которое эхом звучит у меня в ушах.

Они ещё долго сходят с ума. Сперва в помещении, потом переместившись во двор.

В какой-то момент понимаю, что сижу без света. Даже и не заметила, как на улице стало темно.

Не спешу к выключателю. Поджав ноги, утыкаюсь подбородком в колени и, уставившись взглядом в одну точку, отчаянно пытаюсь успокоиться.

Не судьба, похоже.

Резко вскакиваю со скамейки, когда понимаю, что кто-то открывает дверь ключом с той стороны.

«Спасителя» узнаю сразу, ещё до того, как вижу.

Молча, затаившись, наблюдаю за тем, как Он запирает нас изнутри и убирает ключ в карман спортивных шорт.

Подходит ко мне.

Встаёт напротив.

Ухмыляется довольный собой, и где-то тут моё терпение заканчивается, лопаясь подобно воздушному шарику.

Набрасываюсь на него с кулаками, выпуская агрессию наружу.

— Какого чёрта ты наделал, Брукс?

— Всё? Отвела душу? — спрашивает, стойко перетерпев обрушившийся на него ураган.

— Отвали!

Он меня держит, а я, отодвинувшись насколько возможно от его обнажённого торса, пытаюсь вырваться.

— Ты сорвал чужой бой! Запер меня тут!

— В воспитательных целях.

— Пошёл ты в жопу, воспитатель!

— Сколько раз повторять? — фиксирует за плечи, не позволяя сдвинуться с места. — Ты не должна драться с мужчинами. На хера опять это устроила?

— Твоё какое дело? Захотелось мне!

Старательно игнорирую будоражащий мужской запах и близость крепкого, разгорячённого тела.

— Захотелось чего? Чтобы Колсон зажал тебя в угол? — цедит сквозь зубы. — Он тебе нравится, что ли?

— Совсем придурок? — смотрю на него возмущённо и зло. — Этот бой задумывался как технический спарринг!

— Чего? — смеётся мне в лицо.

— Аарон, в отличие от НЕКОТОРЫХ, считает меня прежде всего бойцом! — в моём голосе звучит неприкрытая обида.

— Этот кусок дерьма сейчас считает зубы и минуты до встречи с врачом, — подчёркивает язвительно.

— Ты всё испортил! Мы собирались провести дружеский поединок.

— Глупая или прикидываешься? — выталкивает сердито. — Он не прочь тебя трахнуть.

— Я не собираюсь это слушать!

— Дура, говорю как есть! На черта, по-твоему, ему драться с девчонкой? М? — наклоняется ближе. — Какой блядь интерес?

— Спортивный, — сухо чеканю в ответ.

— Реально не сечёшь, что ли? Его тупо заводит ваше противостояние.

— Не все парни озабоченные, Хантер!

— Все, — отражает он уверенно.

— Нет.

— Этот урод тебя хочет, — настаивает на своём. — Выходя на ринг, ты даёшь ему возможность себя потискать.

— Хватит!

— Ты девушка, он взрослый парень. Сука, это природа, Скай. Против неё не попрёшь.

Закатываю глаза.

— Упёртая как баран! Что и кому из раза в раз пытаешься доказать?

— Тебе! Привязка к половой принадлежности в спорте — бред. Мы ведь раньше с тобой всегда спарринговали. И ничего. Обходилось как-то без всей этой грязи.

— Прям уверена? — давит пристальным, тяжёлым взглядом.

— Я… Уверена, — отражаю, не моргая.

Странно ухмыльнувшись, Хантер кивает, а потом вдруг произносит:

— Чтобы я тебя рядом с Колсоном больше не видел, ясно?

— Чего? — переспрашиваю рассеянно.

— Учти, в следующий раз одной травмой дело не обойдётся, — предупреждает, угрожая.

— Ты в себе, Брукс? С какой радости указываешь мне, с кем общаться, а с кем нет?

— Беспокоюсь.

— Не стоит.

— С Итаном гуляй, если хочешь, — разрешает неохотно. — Я знаю, что он ухаживает за тобой. Туда не полезу. Он мой брат.

— Что это?

Только сейчас в полутьме замечаю: его забинтованное плечо и рука в крови.

Молчит.