— Так просто?

Легко справившись с поставленной задачей, перекидываю цепь. Пропускаю её вперёд. Затем захожу сама.

— Так и знала, что ты была тут, — хмыкает, глядя на совершаемые мною манипуляции.

— Была.

И лучше бы ей не знать с Кем.

— Ты нас закрываешь? — удивлённо выгибает бровь.

— Да. Нужно снова застегнуть замок. Для того, чтобы ни у кого не возникло подозрений относительно того, что на крыше кто-то находится.

— Умно. А с камерами там что? Камней у меня с собой нет.

Отсылка к нашему побегу.

— Есть одна, но она не охватывает правую часть крыши.

— Ну супер. Лезем тогда. Проведёшь экскурсию.

Оказавшись наверху минуту спустя, осматриваемся.

Тихо. Лучи утреннего солнца заливают крышу. Над головой безоблачное голубое небо. Дует лёгкий ветерок.

Всё как тогда.

— Где забуримся? — отряхивая юбку, спрашивает Адриана.

— Идём.

Веду её за собой.

Странно оказаться здесь спустя столько времени, да ещё и именно с ней.

Помимо воли чувствую, как нарастает напряжение в груди и как по венам разливается дурацкое волнение.

Вот ведь глупо.

Хантер, пожалуй, даже не вспомнит тот эпизод…

— О, вайбовое местечко, — заключает блондинка одобрительно, когда присаживаюсь на угол крыши и свешиваю вниз ноги. — Курить будешь?

— Ты знаешь, что я не курю.

— Ну пробовала же когда-нибудь?

— Здесь и пробовала.

— Хм, — выгибает бровь, устраиваясь рядом.

— И как?

— Не моё.

— Противоречит твоей спортивной идеологии?

— И это тоже.

— Ясно. Отличный вид, — оценивает представившуюся панораму города.

Отсюда видно набережную и новое колесо обозрения, установленное в прошлом году.

— Да, — киваю, соглашаясь.

Адриана щёлкает зажигалкой и подкуривает сигарету.

Какое-то время сидим молча.

Она периодически затягивается. Я думаю, как правильно построить разговор.

— Слушай, нет чего-нибудь пожевать? — вдруг спрашивает, выдыхая очередную порцию дыма. — Двое суток не ела, бастовала, пробило на жор от курева, — поясняет, кашляя.

Снимаю со спины рюкзак. Расстёгиваю молнию на переднем кармане. Достаю оттуда пластиковый контейнер с грудкой и овощами, мытые зелёные яблоки.

— Ты прямо как моя мать, помешанная на правильном питании. Из запрещёнки ничего, — констатирует, недовольно поджимая губы.

— Твоя мать часто поднимает на тебя руку? — задаю вопрос в лоб.

— Нет. За восемнадцать лет это случалось лишь дважды.

— А первый раз за что?

— Она застукала меня в постели с мужем своей лучшей подруги.

Выгибаю бровь.

— Чё? — снимает крышку с контейнера.

— Он тебя соблазнил?

— Нет. Я его, — отражает невозмутимо, закидывая в рот мясной слайс.

— Чего?

— Да не парься ты. Жена не узнала. Мать напугала его заявой об износе. Самоустранился в тот же вечер, не объясняя причин.

— Зачем ты сделала это?

Пожимает плечом.

— Думала, что влюблена в него, — признаётся, отнюдь невесело усмехнувшись. — Сейчас уже так не считаю.

— Почему?

— Потому что не существует никакой любви. Только секс и взаимовыгодные отношения. Слу-у-ушай, сильно тебе досталось за то, что я слила твоему отцу наш секрет про пожарную тревогу? — меняет тему.

— По голове не погладил. На фига ты рассказала?

— Подставлять не собиралась, если ты об этом. Просто ляпнула, не подумав.

— А стоило бы.

— Он, небось, не в восторге от того, что мы общаемся? — интересуется, прищуриваясь.

— Не в восторге.

Улыбаясь, кивает и берёт ещё кусок грудки.

— Что сказал?

— Велел держаться от тебя подальше.

— И почему нарушаешь запрет?

— Потому что я взрослый человек и сама в состоянии решить, как мне поступать.

— А ты своенравная! — надкусывает яблоко. — В этом мы похожи.

— Адриана, наши родители действительно близко знакомы? — перехожу наконец к тем мыслям, что не дают покоя.

— Угу. Отец не сказал тебе? — подкуривает ещё одну сигарету. Затягивается.

— Не сказал что?

Закинув назад голову, медленно выдыхает вверх дым, в точности повторяя излюбленный жест Хантера.

— У него с моей матерью был роман.

Теряю дар речи. Поскольку ничего подобного услышать не ожидаю.

— У них там серьёзно всё было. Чуть не поженились.

Поворачивается ко мне.

— Ты сейчас не шутишь? — уточняю, не пытаясь скрыть изумление.

— Да какие шутки, Скай, — наклоняется ближе и понижает голос. — Мать была от него беременна.

С каждым последующим словом становится только хуже.