— Так лучше?

Киваю, хоть как-то пытаясь отреагировать, и в это же самое время его губы уверенно касаются моего лба, отчего я взволнованно замираю.

— Снаружи ледышка, а внутри горишь.

Бессвязно бормочу что-то в ответ.

— У тебя температура высокая. В курсе?

Молча утыкаюсь носом в ворот свитера и слушаю как неровно бьётся его сердце.

— Вань, звони Дине. Пусть врача Немцовых срочно вызывает на дом.

— Куда именно?

Дальнейший разговор уже не слышу. Мои глаза закрыты и я совсем-совсем не хочу их открывать.

Пригревшись, воровато вдыхаю знакомый мужской аромат и через несколько секунд проваливаюсь в такой желанный сон…

*********

Мы приезжаем не домой, а в незнакомую квартиру, однако разнервничаться по этому поводу я не успеваю, потому что на пороге нас встречает взволнованная, перепуганная Дина, тут же уложившая меня в постель.

Смутно помню, что происходило в тот вечер, но совершенно точно был врач, который осмотрел меня, послушал, измерил при помощи градусника температуру и сделал укол, после чего я снова довольно быстро уснула.

Ночью и утром Немцов с Диной поочерёдно будили меня и давали лекарство, оставленное доктором. Несколько раз я вот так пила его и отключалась, уплывая в мир сновидений, состоявших из картинок, не связанных между собой.

Даже не знаю, сколько времени прошло прежде, чем я самостоятельно проснулась и вернулась в реальность. А в реальности этой было отчего смутиться, ведь лежала я не на мягкой подушке, а на плече у спящего Марата, почему-то оставшегося со мной в комнате.

Внимательно разглядываю его профиль, стараясь дышать тихо-тихо и никак себя не выдать.

Я знаю: это он забрал меня из Ледового дворца. Память подбрасывает моменты, от которых становится неловко. Вот он несёт меня на руках. Вот, обнимая, укутывает одеялом, пока едем в машине, и греет мои руки под своим свитером.

Как же хорошо было в его объятиях… Стыдно признаваться, но я сама непроизвольно интуитивно тянулась к нему в ответ. Очень хотелось хотя бы на немножко просто почувствовать себя маленькой, слабой девочкой. А ещё я вдруг поняла, что очень скучала по нему. В школе ведь и на катке виделись изредка и не разговаривали после того нашего несвидания.

Парень вдруг поворачивает голову в мою сторону и медленно открывает глаза.

— Привет.

Собираюсь выдать что-то оправдательное по причине того, что таращусь на него, однако не успеваю, поскольку он тянется вперёд и его горячие губы касаются моего лба.

Как и в прошлый раз, замираю неподвижной статуей, но меня выдаёт сердце. Оно разгоняет от волнения ритм и гулко стучит за рёбрами.

— Температура спала, — довольно заключает, отодвигаясь назад, а мои скулы тем временем начинают гореть так, словно к ним кирпичи раскалённые приложили. — Как ты себя чувствуешь, Ась?

— Мне гораздо лучше.

Только неприятная боль в горле беспокоит.

— У тебя ангина. Напугала всех позавчера до ужаса.

Стоп. Позавчера?

— Погоди, — принимаю сидячее положение. — Какой сегодня день? — глядя на него, озадаченно спрашиваю севшим голосом.

— Суббота. Восемь пятнадцать, — отвечает он, бросая взгляд на часы.

— Как же суббота? — повторяю озадаченно. — А пятницу я что? Пропустила? А занятия в школе, тренировка? Ой, — округляю испуганно глаза, — у меня же и сегодня в девять…

— Всё нормально, — перебивает меня Марат. — Выдохни. Госпожа Немцова велела тебе минимум до понедельника в Ледовом не отсвечивать. Наказала лечиться и соблюдать все рекомендации Айболита.

До понедельника.

— Но как же прокат? Нет, я не могу так. Мне нужно пойти.

— Назарова, — смотрит на меня недовольно, — прям бесишь сейчас. Какой к чёртовой бабушке прокат? У тебя сутки назад была температура тридцать девять и шесть. Ты спятила? Куда идти собралась? Выключай давай этот свой грёбаный режим чемпиона.

— Я не могу пропускать… — отзываюсь хрипло.

— Я не пойму, ты хочешь воспаление лёгких заработать и прилечь на месяц в больничку? Ну вперёд тогда, одевайся-обувайся, если дура совсем, — поднимается с постели.

— Она правда отпустила? — верится с трудом.

— Да, — утвердительно кивает. — Тоже молодец такая, конечно. Сначала загнала свою спортсменку как лошадь, а теперь с барской руки лечиться разрешила. Коза неадекватная.

— Как же я так пятницу проспала?

— Шмидт предупреждал, что так будет. У тебя организм истощён. Сколько ты больная каталась, м? — с укором на меня смотрит.

Пожимаю плечом.

— Мозг есть? И язык. Не могла сказать им, что плохо себя чувствуешь?

— Я думала, само пройдёт, — запоздало приглаживаю волосы, которые собраны в растрепавшуюся от сна косу.