Я же в свою очередь, пользуюсь её секундным замешательством. Крепче прижимаю левой рукой к себе, а правую ладонь запускаю в растрепавшиеся волосы и веду пальцы к затылку.

Мягкие розовые губы, которые я штурмую, сперва упорно не поддаются, но вскоре, не выдержав моей горячности и напора, всё же приоткрываются, сдаваясь на милость победителю.

Меня накрывает новая волна разыгравшихся в груди эмоций.

Ася в моих объятиях. Не отталкивает. Позволяет пылко целовать её, наслаждаясь тем, как круто это ощущается, а когда ещё и вдруг робко отвечает в ответ, я вообще голову теряю. Штормит так сильно, что обо всём забываю. Есть только она, маленькая, нежная, хрупкая.

Мне бы не пугать её, но я настолько быстро дурею, что справиться с собой оказывается очень и очень непросто. Она ведь дрожит всем телом. Отзывается на каждое прикосновение, а я… Целую. Целую.

Солоноватую от слёз кожу. Щёки, ярко вспыхнувшие алым румянцем.

— Марат, — рвано выдыхает, когда я, не удержавшись, чувственно припадаю губами к изгибу шеи.

И так волнующе-пьяняще звучит моё имя в эту самую секунду!

Сердце гулко лупцует за рёбрами и девичье стучит часто и громко в такт моему…

— Марат, — произносит требовательнее, но я ни черта не слышу. Будто оглох внезапно.

Вцепившись в мои плечи, словно опомнившись, Ася всё же оказывает сопротивление. Сначала неуверенное, а затем уже куда более решительное.

— Немцов! — выставляет между нами руку, вынуждает оторваться от неё и разорвать контакт, увеличив между нами дистанцию.

Таращимся друг на друга, не моргая. Разгорячённые и поплывшие от произошедшего.

— Ты что делаешь? — шепчет испуганно. — Не стыдно тебе? — краснея как помидор, принимается грозно отчитывать тоном училки.

— Нет, не стыдно, — выпаливаю в ответ.

— Эля. Дина. Я. Так нельзя, ясно? — обиженно дёргаются её губы, распухшие от моих несдержанных поцелуев.

— Назарова… — подаюсь вперёд и выдыхаю устало. — С Элей давно уже история закончилось, чисто номинально были вместе, — разъясняю терпеливо, касаясь её лба своим.

— А Дина?

— Дина — это всего лишь твои фантазии. Она по доброте душевной просто разрешила мне временно пожить в её квартире.

— Я подумала, что вы…

— Фантазёрка ты Ася, — целуй маленький, чуть вздёрнутый носик и заставляю себя отступить, дабы не борщить сейчас и не испортить о себе впечатление. — Скоро Айболит к нам явится. Так что пей свой кофе, остыл уже небось, — отодвигаю для неё стул. — Ты пока позавтракай, а я картошку нам пожарю, — беру тарелку в шкафу и выкладываю из пакета тёплую выпечку.

— Правда вкусные? — девчонка, присаживаясь, поглядывает на неё с интересом.

Киваю.

— Они офигенские, отвечаю.

*********

Айболит остался доволен визитом. После осмотра и беседы состояние Аси оценил как удовлетворительное. Скорректировал лечение. Добавил к списку спрей для горла и малиновое варенье. Отказался от ароматной румяной картошки и одобрил мою затею, связанную с прогулкой на свежем воздухе.

— И куда мы пойдём?

— Здесь есть хороший сквер неподалёку, — поправляю шапку на девчонке. Она, как и куртка, красиво оттеняет цвет её глаз.

— Неудобно, что мы опять взяли вещи у Дины, — по новой заводит старую пластинку.

— Ну хватит, она ведь тебе разрешила.

— Всё равно неудобно.

— Идём.

Цепляю её маленькую ладошку своей и открываю дверь, а пятнадцать минут спустя мы уже шагаем по аллее, выложенной плиткой.

Птицы, переговариваясь, чирикают. В синем небе светит солнце, выглянувшее из-за облаков. Лёгкий ветер кружит в хороводе разноцветные листья, падающие с деревьев. Рядом идёт она: красивая и улыбающаяся.

Чувствую себя счастливым. Давно уже ничего подобного не испытывал.

— Ну зачем?

— Чтобы не мёрзла, — вкладываю ей в руки стакан с облепиховым чаем.

Купил в деревянном теремке. Люди, стоявшие в очереди, сказали, что годный.

— Я не мёрзну. Мне тепло.

— Присядем там ненадолго? — киваю в сторону лавочки, одиноко стоящей посреди деревьев.

— Давай.

Подходим к ней. Опускаюсь на скамейку. Ася хочет сесть рядом, но я ловко усаживаю её к себе на колени.

— Скамейка холодная, — даю пояснительную своим хулиганским действиям. — Переживаю, чтобы не застудилась и не разболелась сильнее.

— За меня переживаешь, а сам? Куртка нараспашку, без шапки, — несмело дотрагивается пальчиками до моих волос и я залипаю на этом моменте. После чего, конечно, не удержавшись, притягиваю её к себе и опять целую. Сперва прилично и целомудренно, а потом не очень.

— Немцов, напоминаю: у меня кипяток в руке, — отстраняясь, произносит с шутливой угрозой в голосе.