— Я не успел, — Марат стискивает челюсти, а судно в этот момент начинает ход. — Поехал к Викторовым домой после тренировки, а там его уже нет. Рейс оказывается был утренний, — по лицу от напряжения мышц ходят желваки. — Глеб, тоже, мать его, друг! Не сказал мне!

Вижу, как переживает по этому поводу. Теперь понятно, почему сам не свой. Проводить не получилось…

— Ты ведь не думаешь, что он это специально сделал? — озвучиваю его подозрения вслух.

— Именно так я и думаю. Слушай, сядь сюда, — встаёт и зачем-то пересаживает меня на своё место, к самому краю.

Видимо, чем-то ему не понравился мой сосед-мужчина. Как-то он так на него коршуном посмотрел. Не по-доброму.

— Что ещё с Глебом обсуждали? Вы же друзья типа, — выдаёт со скрипом.

— Ничего не обсуждали, — пожимаю плечом. — Он тоже про мою маму спрашивал. Нервничает за отца очень.

— Нервничает, но при этом голова забита мыслями о свидании с тобой, — язвит, ко мне лицом поворачиваясь. — Пойдёшь? — неотрывно сверлит меня глазами.

— Может и пойду. Ещё не решила, — глядя в тёмные омуты, отвечаю отважно, выдержав этот его странный взгляд.

— Молодец, Назарова! С одним сходила, со вторым… — хмыкает.

— Ты определись, по имени или по фамилии ко мне обращаться. Скачешь туда-сюда, — прищуриваюсь, когда на нас от порыва ветра летят брызги. — Нелогично.

— По обстоятельствам ориентируюсь.

— И не надо мне за свидание предъявлять, — продолжаю обиженно. — Во-первых, ты меня обманул, ведь речь шла о семейном деле.

— А во-вторых что?

— А во-вторых, у тебя есть девушка. Напоминаю, если ты, Немцов, вдруг забыл.

Ухмыляется.

— Сиди, Назарова, смотри на свои достопримечательности.

— Сижу смотрю, — демонстративно отворачиваюсь и сосредоточенно принимаюсь разглядывать красоту вокруг.

— Аська, привет! — активно мне машет Дина.

— Привет!

Искренне радуюсь, что она в машине. Очень успела по ней соскучиться за тот период, в течение которого мы не виделись.

— Смотри, что у меня есть, — она хитро подмигивает и вкладывает мне в руки брендовый пакет.

— Что там? — нахмурившись, спрашиваю.

— А ты глянь сама, — отвечает загадочно.

— Хорошо.

Проверяю его содержимое и моему удивлению нет предела! Внутри лежит платье. То самое, в котором я прилетела в Москву.

Оно точно такое же. Невероятно просто!

— Дина… — разглядываю его и поверить не могу. — Один в один! Где нашла? Ума не приложу.

— Я же говорила, что достану! Обещала тебе, что вернём той девчонке из детдома этот наряд и своё слово сдержала. Теперь будет самой модной там ходить.

— Спасибо тебе огромное!

Тянусь, чтобы обнять её в знак благодарности, потому что для меня этот поступок очень много значит.

— Отправим хоть сегодня, — она, довольная собой, улыбается шире. — Почтой или доставкой? Адрес знаешь ведь?

— Знаю. Дин, а можно будет купить ребятам ещё что-нибудь?

Неудобно просить, но мне правда хочется как-то их порадовать. Я может и не обзавелась друзьями в детском доме, но успела проникнуться сочувствием к его подопечным. Не ко всем конечно. Хотя и обидчиков моих, наверное, понять можно. Не от хорошей жизни они такими озлобленными стали.

— Эх, добрая ты душа, Аська! Купим обязательно: сладости, игрушки. Да всё, что скажешь. Я в доле! Тоже иногда так делаю. Не часто, но бывает, что накатывает желание помочь, ибо как вспомню своё детство — вздрогну.

— Ты прости, что я тебя от работы своими просьбами отвлекаю, — спешу извиниться.

Понимаю, что она тратит на меня своё личное время. Вот как сейчас.

— Да ты чего! Отвлекаешь? — фыркает. — Я за любой кипиш. Тем более такой! — снова подмигивая, смеётся.

*********

Кипиш, как выразилась Дина, связан с юбилеем многоуважаемой госпожи Немцовой. Сегодня Эмме Багратовне исполняется шестьдесят пять и вот сейчас, сидя за длинным мраморным столом во время завтрака, на котором из уважения к хозяйке дома присутствуют практически все его обитатели, я очень нервничаю. Потому как в характерной для трапезы звенящей тишине, стрелочка наконец доползает до нужной отметки, а Дина, согласно нашему плану, почему-то не звонит.

Выжидаю ещё пять минут и не выдерживаю.

— Мне нужно отойти. Я на секундочку, извините, — отодвигаю стул, поднимаюсь из-за стола и покидаю обеденный зал.

Да-да, опять нарушая одно из главных правил, установленных в доме Немцовых.

— Вы где? — сама набираю помощницу Эммы, чуть ли не бегом направляясь к центральному входу.

— Мы… Поднимаемся, — пыхтя, хохочет она.

— А чего же так долго?