— Кого угодно,— спокойно произнес герцог,— ты думаешь, что нет таких людей, которые хотели бы изменить политический режим в герцогстве?

После этих слов стало еще волнительнее. Диана встала напротив мужа, гордо расправив плечи. При виде этой картины, он улыбнулся, заставив улыбнуться ее.

— Знаешь, что,— прошептала она,— вернись, пожалуйста, целым и невредимым, иначе обещаю, что поделю Ломбардию на куски и раздам каждому крестьянину.

— Тебя будут любить, — начал утрировать он,— крестьяне, простые горожане и ремесленники. Но будет ненавидеть вся знать. Боюсь, что они быстро сместят тебя и займут место в замке.

— И как же мне держать баланс одновременно везде?

— Надо стараться угодить всем и каждому,— Стефано пошел вперед, Диане пришлось идти рядом.

Они шли мимо Собора Рождества Девы Марии и Диана подметила для себя, что строительство продвигается полным ходом. Красивое здание из белого мрамора радовало глаз и опустошало казну. Раньше она об этом не думала, но после посещения Филиппо и выслушивания отчетов о том, куда идет большая часть денег, это стало актуальным вопросом. Этот Собор отнимал не малую часть средств, в которую вкладывались многие торговцы, а иногда даже землевладельцы. Самая большая часть финансировалась из герцогской казны. Так решил герцог Лучано Висконти и так продолжает его сын. Но самый величественный Собор обязан стоять здесь, в Милане, на главной площади. Это святое место, куда может зайти каждый и побыть наедине с Богом.

— Я очень жду тот день, когда его достроят. Мы войдем с тобой внутрь самыми первыми, тем самым открывая двери для жителей всего герцогства. — Замечталась Диана, стоя лицом к дверям Собора.

Стефано оценивающе взглянул на строение, понимая, что строится это здание с прошлого века и на это уже ушло порядка сорока лет. И это далеко не конец строительству- план, который ему показал новый архитектор, говорил о чуде в искусстве, о постройке невероятных размеров с длинными башнями и массивными колоннами, вооруженными из белого мрамора.

— Алтарь уже внутри и даже освящен,— одобрительно кивнул герцог, сам залюбовавшись этим зданием,— но внутрь и правда никто не заходил, мы будем первыми.

Он обернулся к ней, взял за руку и приложил к своей груди:

— Как только я вернусь, мы обязательно зайдем внутрь. Не стоит ждать времени, когда его достроят. Каждый раз у архитекторов меняются чертежи. Но чаще меняются сами архитекторы.

(Прим. автора: Миланский Собор достроили лишь в XX веке)

Диане эта идея понравилась и пока они шли дальше, мысли были о том, что стоит приложить все усилия, но завершить строительство Дуомо как можно раньше.

— Впервые встречаю Собор, алтарь которого освящен, но не действует,— призналась она.

— На то воля Божья,— быстро ответил герцог и улыбнулся,— или моя казна.

По пути к рынку Диана зашла в госпиталь, навестить доктора Москатти. Стефано не особо интересовался госпиталем, его сейчас волновали воины, мужчины, среди населения города. Герцог со своей свитой остались возле рынка. Маурицио зачитывал приказ о наборе мужчин в войско герцога, и прежде всего для обороны своих земель со стороны востока.

— Добрую половину мужчин оставим в Милане,— приказал он ранее,— для обороны города на случай, если враг пойдет со стороны Венеции.

Он хотел предусмотреть все, но он не Господь Бог и не знает планы врагов. Он может лишь предугадать, но не быть уверенным.

— Пусть гонец скачет по другим городам Ломбардии, пусть донесет эту весть. Мне нужны воины.— Стефано посмотрел на Маурицио, понимая одно- простые мужчины мало чем помогут в бою, но по крайней мере они смогут противостоять внезапным ударам противника.

— Вы все еще думаете, Ваша Светлость, что дож Венеции соизволит присоединиться к Флоренции? Прошло столько времени с тех пор, как те просили помощи, но дож молчит.

— Молчание- страшный знак, Маурицио. Я не доверяю тем, кто молчит. Но очень надеюсь, что это молчание означает отказ становиться на сторону Флоренции и не стать нашим врагом. Я надеюсь, но… чутье подсказывает другое.

Сборы шли полным ходом, днем Стефано решал военные и политические дела, а ночью становился нежным мужем. Теперь Диана не спала в своих покоях, но каждый раз засыпая в объятиях мужа, ее окутывала грусть и тоска. Сердце ныло от предстоящей разлуки. А когда-то она отпускала мужа на войну легко, почти не замечая одиночества. Сейчас все изменилось.

Герцогиня всего лишь раз посетила могилу сына, положа на нее белую лилию. Рядом стояла Агнесса, которая обняла свою хозяйку в знак утешения:

— Вы не одиноки, Ваша Светлость, у вас есть прекрасный муж. И будут еще дети.