— И приготовь мне самое красивое платье.

— Да, Ваша Светлость.

Пока камеристка копошилась с прической, Диана представила картину, как ее муж мило улыбается не ей, а другой. Как мужчины могут быть такими непостоянными со своими женами? Она еще помнила его объятия и просьбы покинуть покои и выйти на улицу. Но Диана игнорировала его просьбы. А они не были приказами, на которые она бы отреагировала сразу, потому что его приказ - закон. Он просил, потому что боялся быть грубым.

— Вы снимете траур, Ваша Светлость?

— Нет, самое красивое платье будет черного цвета.

Агнесса кивнула и принялась за работу.

Стефано уже привык трапезничать в одиночестве. Иногда к нему присоединялись мужчины из города- члены гвельфской партии, с которыми он обсуждал политические вопросы. Но это было редко, чаще с ними он встречался в самом городе. Вопросы торговли тоже были актуальны, как и военные дела. Он прекрасно понимал Диану, ему есть на что отвлечься, а она должна была нянчить их ребенка, но теперь вынуждена сидеть взаперти. И хоть он старался проводить с ней больше времени, но не встречался с ответной реакцией. Чаще уходил к себе в покои, где сон приходил очень быстро. Он спал один, давая Диане время на восстановление.

Этот ужин, как и многие другие, он должен был провести наедине с самим собой, иногда с Карло, который подавал блюда. Но двери открылись и в зал зашла девушка в черном платье в пол, с забранными светлыми волосами в прическу, из которой виднелись черные розы. Она гордо держала осанку, а потом присела в реверансе. Герцогу показалось, что ее чуть качнуло, но она удержалась на ногах.

Боже Милостивый! Он так давно не видел Диану в залах замка, что забыл, что его жена настоящая красавица! Ни беременность, ни роды не изменили ее фигуру, она по-прежнему оставалась стройна. Только стала чуть худее, а на ее лице не было румянца. Но эта белизна кожи подчеркивала ее аристократизм.

— Ваша Светлость,— произнесла Диана и поднялась, гордо расправив плечи. Она не успела сказать ничего другого, потому что герцог оказался рядом с ней, беря ее руку и поднеся к губам.

— Как же я скучал по тебе. Карло!— Он оглянулся к мажордому, но тот уже суетился с приборами, улыбаясь во весь рот.

Стефано за руку провел герцогиню к своему законному месту:

— Я не верю в то, что ты снова со мной. Все эти долгие недели еда для меня была пресной, но сегодня она окажется самой вкусной.

Диана улыбнулась и взглянула на мужа, проследив, как он садится за стол и поднимает кубок с вином:

— Пусть с этого вечера все для нас будет прежним.

Диана молча подняла свой кубок, который Карло уже наполнил вином, и сделала глоток.

Будет ли прежней ее жизнь? Никогда. Но она постарается жить дальше и строить планы на будущее.

— Я решила, что меня убивают стены покоев,— произнесла она,— и мне показалось, что тебе без меня плохо. Так ли это?

Стефано кивнул и положил свою ладонь на ее:

— Теперь я снова счастлив.

Ужин протекал в уютной обстановке, еда и правда начала иметь вкус. Только сейчас Диана поняла, что толком не ела давно. А может ела, но она плохо помнила, что вообще делала все эти недели. Ничего. Лежала и в мыслях плакала, потому что новых слез не было.

— Надо жить дальше,— улыбнулась она,— но не проси меня снять траур.

— Ты можешь носить его до следующей беременности.

Она скромно улыбнулась и наконец на ее щеках появился румянец. А вместе с ним непристойные мысли под синим чарующим взглядом герцога. Сейчас она осознала еще одну вещь- она по нему скучала. Он все это время был рядом, но ее не было с ним. Сложилось такое ощущение, что они расставались на некоторое время. А теперь она вернулась с пониманием, как дорог ей этот человек.

Разговоры о жизни замка плавно перетекали в разговоры о жизни города. Диана умело подводила разговор к тому, что услышала от Агнессы. А может, Стефано передумает и останется здесь с ней, со своей женой. Ведь наследника так и нет и покидать Милан, оставив его без приемника, не разумно.

— Я так много всего пропустила, расскажи, что происходит за нашими землями? Не приезжал ли Доменико Фоскари с извинениями?

Стефано взглянул на нее и в этом взгляде она заметила хищный огонек. Но она ни капли не хотела затронуть его чувства:

— Я считаю, что он поступил опрометчиво, высказав миланскому герцогу обвинение в лицо. Я спрашиваю это, да, потому что я переживаю за тебя.

— Мне нравится, что ты так быстро вникаешь в дела,— улыбнулся Стефано,— он прислал письмо с соболезнованиями, адресованное нам обоим, но в нем не было извинений.

— Я переживаю за то, что Венеция ополчится на Милан. Но уже так долго нет от них действий, что возможно, стоит признать вопрос о смерти Изабеллы закрытым?