– Ты всегда бежишь, – напомнил Анхель, будто прочитав ее мысли, – но всегда оказываешься в моих руках. Сейчас я задам только один вопрос: ты все еще любишь меня? Если нет, тогда я уйду, как ты этого хочешь.

Он пальцем провел по линии ее лица, коснулся губ, а потом поцеловал, заставив Софию замереть. У девушки тут же заскребло в груди. Если бы можно было разлюбить только по одному желанию, то она бы это сделала. Но она любила! Любила его с пятнадцати лет! И как можно вдруг отказаться от чувств сейчас? Ее любовь крепла, ради нее она дошла до Шкодера, ради нее она убивала и пережила столько смертей. Ради нее она научилась прощать, слушать и слышать.

И ради нее она научится жертвовать.

– Скажи, что любишь, – прошептал он, прервав поцелуй.

Но София снова уперлась ему в грудь, отстраняясь:

– Это уже не та любовь… Вернее… Ее больше нет.

Она сделала шаг к двери – уходила. Анхель молча наблюдал за ней, не пытаясь ее удержать. Так просто отпускал…

– Если ты так считаешь, пусть будет по-твоему, – это все, что она услышала от него, когда ее ладонь коснулась ручки. Дверь захлопнулась, а слова колом врезались в память. София с трудом дошла до лифта и, проведя по шелковой ткани своего сарафана, поняла, что он приносит ей расставания.

Но ведь она именно этого и хотела – отпустить! И теперь должна летать от счастья, что Анхель продолжит жить дальше. Сможет создать полноценную семью с детьми. А себя жалеть не стоит!

Выходя из лифта, она чуть не упала, споткнувшись о бордюр. А оказавшись на улице, с трудом дошла до машины, делая вид, что прекрасно себя чувствует. Белый «Мерседес» уехал, что радовало. А Анхель наверняка смотрит на нее из окна своего кабинета.

София села в машину с гордо поднятой головой, быстро надавила на газ и выехала со двора.

Куда она ехала – не знала. Мысли были только об одном: ей надо жить дальше. Одной. Может, уйти в монастырь? Таким, как она, бесплодным, место как раз там. И хоть она никогда не задумывалась о Боге, сейчас понимала, что больше ей не к кому обратиться. Никого не осталось рядом. Даже Милош стал семейным человеком.

Задумавшись, София не сразу заметила Итана, который голосовал на въезде на главную дорогу. Она успела нажать педаль тормоза, сердце ушло в пятки – ей показалось, что она наехала ему на ноги.

– Итан! – София выскочила из машины и, добежав до мужчины, прикоснулась к нему. – Я не наехала на тебя?

– Все в порядке, – успокоил он ее, – не переживай.

– Я задумалась… – София запустила пальцы в волосы и выдохнула. – Уже второй раз у меня проблемы на дороге!

– Успокойся, – утешил он ее и взял за руку, – в твоем состоянии это естественно. Все твои мысли лишь о здоровье матери. Вы договорились с мистером Джеем насчет цены? Она подходит тебе? У тебя есть такие деньги?

София с перепугу не сразу поняла, о каких деньгах речь. Сначала она уставилась на мужчину в непонимании, а потом вспомнила: деньги за лекарства. Они не оговорили с Анхелем цену! И что теперь сказать? Ведь она даже приблизительно не в курсе цен на такое.

– Да, – закивала девушка, – мне хватит, у меня есть наследство.

Итан улыбнулся, а она молилась, чтобы он не спросил сумму. Надо было срочно менять направление его мыслей.

– Я думала, что ты вернулся на конференцию. А что ты здесь делаешь?

София нервно улыбнулась, оглядываясь по сторонам: кроме них двоих, здесь никого не было.

Уже совсем стемнело: фонари горели слабо, мокрый асфальт блестел от дождя в их свете. И было тихо. Непривычно тихо для шумного Шкодера. Но они и не в центре города, поэтому отсутствие жизни здесь наверняка естественно.

Девушка поежилась, только сейчас понимая, что ей неуютно и хочется быстрее уехать.

– Я ждал тебя, – улыбаясь, ответил Итан, и в его голосе она уловила нотки сарказма, которые ее насторожили. – Какую цену он потребовал за лекарство, София?

Он назвал ее имя! Дыхание замерло, а во рту резко появился омерзительный привкус железа. За секунду пришло понимание, что это конец. Ей никто не поможет! София перевела взгляд на Итана – и тут же получила в плечо укол. Она даже ахнуть не успела – так быстро все произошло. Руки девушки моментально онемели, отяжелели ноги. Она начала оседать, внимательно следя за улыбкой Итана Савича.

– А вот и первый подопытный. – Его голос терялся вместе с изображением. Кто-то подхватил ее на руки, а дальше – пустота.

Сколько раз София приходила в себя? Она не считала – все равно оказывалась без сознания. Ее нагружали препаратами, которые делали веки неподъемными, а ноги и руки – ватными. Язык распух, голос пропал, иногда мелькали ясные мысли, и тогда девушка пыталась понять, где она находится и что происходит.

– София, – раздавался протяжно мужской голос, будто наслаждался звуками ее имени. Иногда ей казалось, что она слышит два голоса, и один из них ей давно знаком.

София не помнила, отвечала она что-нибудь или нет – сил не было даже на то, чтобы пошевелить пальцами. Она приходила в себя, когда прекращали пичкать лекарствами.