Впервые за долгое время я улыбалась искренне, в окружении любимых людей. Прислонившись к груди Кристиано, подбирая ноги, его рука скользнула к пиджаку, укрывая.

– Отвратительный красный, – пробормотал он, тяжело вздохнув.

Я не ответила, прикрывая глаза, мое тело впервые расслабилось в его объятиях.

Всю дорогу я дремала на плече мужа, пока легкое касание не заставило мои глаза распахнуться. Машина въехала на территорию, тревога вернулась.

– Свяжись с нашими врачами, – отдавая приказ Вито, Кристиано продолжал держать меня за руку. – Мне нужно, чтобы они были здесь.

Едва успев повернуться, я заметила несущегося Теодоро, а за ним Розабеллу.

– Витэлия! – ее разрывающийся крик напомнил, как я скучала.

Сорвавшись с места, я буквально запрыгнула в объятия кузена, крепко обнимая.

– Скажи, что ты цела, мелкая. Скажи, что ты в порядке? – голос брата дрожал, мои глаза снова стали влажными.

– Все хорошо, Тео, – обхватив руками его лицо, заглядывая в блестящие от слез глаза. – Я цела. Все в порядке, не плачь.

Розабелла обняла меня сзади, ее тело содрогалось от плача. Теодоро поцеловал меня в макушку, сильнее прижимая к себе. Мои пальцы зарылись в его кудряшки, аккуратно поглаживая затылок.

– Мы чуть с ума не сошли, – прошептала Розабелла, когда я обняла ее.

– Давайте зайдем в дом, – Кристиано коснулся моей спины.

– Теперь я могу оторвать им головы? – мой кузен вернулся к истокам своего дела, как мужчина.

– Побудь со мной, – хватая брата за руку, улыбнувшись. – Я скучала по вам.

Мы вошли в дом, улыбка стерлась, когда я увидела в прихожей Ясмину. Она была поникшей, в черном платье продолжающей жить жизнь, несмотря ни на что. Камень, застрявший в груди, давил на грудную клетку с такой силой, что закружилась голова.

Розабелла проскользнула внутрь дома, оставляя нас. Теодоро и Кристиано стояли позади, когда я сделала первые неуверенные шаги в сторону Ясмины.

Она была такой изможденной и бледной, мне так хотелось вернуть ее улыбку и крепко обнять.

Дом теперь не казался таким теплым, наоборот, слишком большим и холодным. Здесь могла заблудиться тоскующая душа.

Сократив расстояние, она подняла на меня свои карие глаза, полные печали. Ее губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но тут же сомкнулись обратно, когда я опустилась медленно перед ней на колени, склоняя голову.

– Прости меня, – прошептала я, слеза упала на красную ткань платья. – Прости, что не спасла твою любовь.

Стоя перед Ясминой на коленях, я плакала. На пороге ее дома я проливала слезы, которые не смыли бы моего преступления. Ведь я пыталась спасти только свою любовь, безжалостно уничтожив ее.

Женщина опустилась рядом, поднимая мое лицо, так, чтобы я взглянула на нее.

– Моя милая, ты ни в чем не виновата, – Ясмина плакала вместе со мной, вытирая мои слезы. – Добро пожаловать домой.

Она улыбнулась мне сквозь слезы, крепко обнимая. Мой громкий плачь заполнил прихожую, пока Ясмина гладила меня по спине, утешая. От нее пахло как-то особенно, как пахнет мама: заботой, теплом и всепрощающей, безусловной любовью. Даже если ты сто раз оступишься, она никогда тебя не осудит. А я оступилась, была недостойна той теплоты, которую она безвозмездно дарила мне. Была эгоисткой, принимающей материнскую любовь, которая осталась где-то в далеком детстве. Поддалась эмоциям, стала слабой, маленькой Витэлией.

– Тебе нужно поесть, – Кристиано присел возле нас, поглаживая мою голову.

Я кивнула, полностью соглашаясь. Теодоро помог мне подняться, пока Кристиано был возле матери, как и должно было быть.

Моя голова закружилась, но я продолжала вытирать слезы, прислонившись к Теодоро. Он казался ужасно огромным, его мышцы на руках.

– Папа? – детский голос послышался из комнаты.

Эйми выбежала в руках с плюшевым зайцем, увидев Теодоро, она остановилась и смущенно прищурилась. Она стала такой взрослой, ее белокурые волосы отрасли, полноценно собираясь в хвостики. Огромные голубые глаза изучали людей, пока не остановились на мне. Я улыбнулась.

Могла ли она забыть обо мне?

– Мама! – подпрыгнув на месте, Эйми подбежала ко мне.

Подхватывая дочь на руки, страх тут же улетучился.

– Моя Эйми, – покрывая поцелуями ее пухлые щечки.

– Мама, – она гладила мои щеки, волосы, нос.

– Мама вернулась к тебе.

Она заерзала на руках, дергая ногами и громко взвизгнув.

– Я хорошо вела, – обвивая мою шею руками, заставляя всех рассмеяться.

– Какая взрослая девочка, – снова целуя дочь, вдыхая ее детский запах.

Я действительно дома.

– Серьезных травм не обнаружено, – врач осматривал мое тело. – К сожалению, останется шрам, но это возможно исправить.

Кристиано стоял возле окна, наблюдая, его выражение лица не выдавало никаких эмоций. Только темный взгляд, что не предвещал ничего красивого в его мыслях.