– Отец Алдо, – кривя улыбкой, Бернардо продолжил. – Видишь ли, когда появляется тот, кто препятствует делу, его незамедлительно убирают. Такого порядка придерживается Ндрангета. Такое решение принял Джузеппе Конделло.

Я сглотнула, прочистив горло. Скелеты, выпадавшие из прошлого, просто были неподъемные для моего сознания и веры во что-то справедливое.

– Раз ты знаешь об этом, значит, Волларо участвовали в сговоре, – смиряя мужчину взглядом, буквально готовая заживо сжечь.

– Можем ли мы провести аналогию с тем, что Чиро лишился жизни по той же причине? – он слегка наклонился, открывая окно.

Синий бизнес-джет с фамилией Ринальди стоял, готовый принимать на борт. Стюардесса стояла у трапа, разговаривая с Вито.

– Вы не были союзниками, – прошептала я, слеза скатилась по щеке.

Все это время Каморра и Ндрангета сотрудничали, устраняя соперников, втираясь в доверительные отношения и стирая целую династию.

– Я исполнитель, Витэлия, а ты моя приманка.

– Не смей.

– В первый раз все почти получилось, в тюрьме проще всего убить человека. Босси заплатили мне достаточно, но рыбка сорвалась с крючка. Сейчас все складывается идеально.

Нет. Нет. Нет.

Подрываясь на месте, я вижу два мужских силуэта поднимающимися в самолет. Кристиано жмет руку пилоту, приветствующего его, Алдо поднимается следом.

Хватаясь за ручку двери, меня грубо хватают за волосы, оттаскивая, я кричу как можно громче, в момент, пока сердце разрывает от страха грудную клетку:

– КРИСТИАНО!

Он меня услышал, обернувшись на голос. В тот момент, когда Алдо подбежал к нему.

Звук выстрела. Затем второй. Третий.

Я вижу, как оба падают. И это последнее, что я видела, прежде чем потеряла сознание.

В момент разрывающегося женского крика, ее крика, я увидел испуганное лицо отца, который стремительно подбежал ко мне.

– Пригнись! Живо!

Раздался первый выстрел, когда он упал на меня, прикрывая собой, застонав от боли. Второй выстрел. Третий.

Мой позвоночник впился в лестницу, волна жара охватило тело.

– Отец? – я потряс его за плечо, пытаясь высвободиться.

Моя рука была полностью покрыта кровью. Дьявол.

Подхватывая его под руки, подтягивая на борт самолета. Вито оказался позади, помогая затащить раненого отца, встревоженно посмотрев, когда мы встретились взглядами.

Поднимаясь на ноги, я вижу испуганные лица стюардесс.

– Врача на борт. Быстро!

Мы уложили его на диван. Крови было слишком много, одна из пуль могла задеть легкое. Рот отца был приоткрыт, а глаза закатывались, пытаясь что-то сказать.

– Слишком много крови, Крис.

Морелло пытался прижимать к ране полотенце, которое набирало все больше крови.

Рука отца поднялась, хватая меня за плечо. Я стоял на коленях, поддерживая его голову, чтобы он был в сознании.

– Держись! Не смей сдаваться! Ты же Ринальди, – я проверил его пульс, он становился слабее.

Звук сирены скорой помощи дал моему внутреннему ребенку надежду. Дьявол, я действительно боялся.

– Ма… мама, – кровь потекла из его рта, когда он начал кашлять.

– Мама будет ждать тебя дома, и ты приедешь! Не закрывай глаза, будь рядом! – я схватил его за руку, сильно сжав в своей.

Лицо отца было бледное, а губы приобретают синеватый оттенок.

– Она будет… Ма… Ма… – слова оборвались.

Я едва уловил последние слова, когда бригада врачей вбежала на борт самолета. Суета и крики медиков погрузили меня в долгие минуты ожидания. Продолжая сидеть на полу, запуская окровавленные руки в волосы, сильно стягивая череп, который готов разорваться от происходящего.

Вито стоял рядом, сжимая мое плечо.

Они применяли дефибриллятор трижды. После чего я полностью сбился со счета, когда обездвиженное тело отца вздымалось и безжизненно опускалось обратно.

Мужчина средних лет продолжал делать напрямую массаж сердца, затем снова и снова проверяя показатели.

– Пап, когда я вырасту, ты тоже умрешь, как дедушка?

Помню, как отец посмеялся, погладив меня по голове, а затем поправляя галстук. В два раза миниатюрнее того, что завязала ему мама.

– Однажды мне придётся уйти.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты уходил. Мама тоже будет расстроена.

– Иди сюда, Кристиано, – он усадил меня в кресло, а сам сел на одно колено, чтобы наши лица сравнялись. – В какой бы час я ни ушел, я всегда останусь здесь, – он ткнул в область сердца. – И здесь, – указывая на голову.

– Мы могли бы работать вместе. Твои друзья будут не против, если мы будем вместе?

– Так и будет, сынок, – отец похлопал меня по коленям. – Мне нужно вас воспитать.

– Спасибо, что стал моим папой.