День, когда Ндрангета ворвалась в дом Волларо. День, когда мне пришлось вызвать полицию, чтобы никто не погиб. Когда я первый раз предала организацию, играя на стороне врагов.

– Потому что не хочу быть с человеком, который не доверяет мне.

В какой-то степени мои слова были правдой. Мы никогда с ним не обсуждали воскрешение Сидерно, его намерения отрезать огромный кусок от торта и не подавиться. Началась бы целая охота, чтобы зачистить семью, как это происходило множество раз. О чем думает этот безумно стратегически подкованный человек? Насколько он взвесил все варианты? Факт того, что я ни черта не знала, оставляло осадок и воспринималось как недоверие.

– Даже не знаю, Кристиано, может быть, Сидерно? Или… Чиро, а может, Валерио?

Его выражение лица помрачнело после упоминания Валерио, уверена, он и не догадывался. Павези всегда был на моей стороне, всегда.

– Мы всегда обсуждаем достаточно, и, кажется, я уже упоминал ранее, что не готов делиться информацией, которая может навредить тебе. Я не каратель, но те, кто заслуживают смерти, получат ее, – он вздохнул, приглаживая выбившиеся пряди. – Чиро не моя история, mon ame. И если ты спросишь, я расскажу тебе, что мне известно. Что касается Сидерно, все более чем хорошо, но нужно время, чтобы обезопасить границы, мы занимаемся этим. Когда мы вернемся домой…

Я подняла руку, заставив его замолчать. Взгляд карих глаз упал на пальцы, где больше не было кольца, что-то холодное и жестокое проскользнуло во взгляде.

Вдох.

– «Мы» не вернемся, а вот ты уедешь, Кристиано.

Выдох.

Его глаза сузились, а брови образовали складки в области переносицы, вероятнее всего, он собирался игнорировать услышанное.

– Витэлия, о чем ты говоришь? – голос стал грубее.

– О разводе, Кристиано. Давай просто покончим с этим и разведемся.

Его теплые руки взяли мое лицо, направляя вверх, чтобы я смогла говорить, прямо глядя на него. Он совершал пытку, прикасаясь ко мне, а я растворялась в секундном спокойствии.

Вцепившись в его запястья, чтобы убрать его руки, но ничего не вышло, они были словно приклеены к моему лицу.

– А любовь, как же наша любовь? – мои плечи летят вверх, подразумевая, как пустяк.

– Может быть, я просто никогда тебя не любила.

Мое сердце делает сальто от собственных слов.

– Никогда?

– Нет.

Я заставляю себя смотреть на него, заставляю бороться с тошнотой, которая вновь подступила к горлу, и это лучше, чем глаза застилающая пелена слез отчаяния, которое надвигается лавиной.

Он отпускает меня, отходя на несколько шагов, давая пространство, но я замечаю нечто большее в этом жесте. Разочарование.

Потерять такого человека, как Кристиано, действительно безрассудная глупость. Надежного и преданного любви и выбору, своему приоритету.

– Ты дала клятву быть моей и сейчас отказываешься от нас, нашей любви и совместного будущего? – У меня задрожало сердце от боли.

Я натянуто улыбнулась, развернувшись к нему спиной, намеренно показывая татуировку Каморры на шее в виде паука.

– Не более чем фатальность. Знаешь, пробыв тут какое-то время, мне захотелось разорвать этот круг, – я наблюдала в окно за танцующим фонтаном. – Марко наконец-то помог разобраться мне в собственных желаниях. Думаю, он тот, кто действительно мне подходит, кого бы я хотела на самом деле.

Закусив нижнюю губу, я зажмурилась, пытаясь не потерять уверенность в голосе.

– Продолжая лгать мне, мы только теряем время. Развернись и скажи мне, в чем чертово дело? Потому что мое терпение выходит за рамки моего сдержанного характера, Витэлия, – он едва не повысил голос, срываясь.

Кристиано никогда не повышал на меня голос. Сейчас он ступал на тропу полностью разъяренный при упоминании Марко.

Я последний раз взглянула на огни, разворачиваясь.

– Наши солдаты стоят по периметру, охраняя каждый гребанный метр, если ты переживаешь за безопасность, – он обхватил мой затылок, нежно поглаживая большим пальцем щеку. – Никто не пострадает, mon ame! Кого ты так отчаянно защищаешь, чтобы не хотеть спастись?

Нашего ребенка. Нашу семью.

Его дыхание обжигало губы, в жажде прикоснуться в скучающем поцелуе. Я едва не поддалась, обрушив на нас самое страшное, подтверждение моей лжи, тогда Кристиано бы ни за что не остановился.

– Я не просила тебя спасать меня! Ни тогда, ни сейчас! И я устала делать выбор, который мне навязывают.

Отстранившись, я направилась к двери, затем резко остановилась, продолжив:

– Все будет в порядке. В мире много влюбленных людей, что не вместе, и тех, кто нелюбим, но играют в любовь.

– Я не влюблен в тебя, Витэлия! Ты моя жена!

Он догнал меня у выхода, заслоняя. Грубый тон голоса звоном отдавал в уши, я буквально могла в эту секунду упасть к его ногам и просить прощения.

– Осталось меньше минуты, – говорю я, обращая внимание на часы, что были на его запястье.

– Именно столько мне потребовалось, чтобы полюбить тебя.