Она начинает трясти волосами, как сумасшедшая, и я качаю головой, глядя на…

― Я не надену это.

― Почемуууу? ― Тилли стонет. ― Это мило!

― Да, для девушки, которая хочет, чтобы ее печенье зависло. ― Я отдаю его ей и опускаюсь на стулья для клиентов. ― Я даже не могу думать о том, во что я хочу одеться.

― Ну, ты должна быть кем-то! ― возмущается Татум, возвращаясь в раздевалку и выскальзывая из своего наряда.

― Да, хорошо... ― Я смотрю налево и вижу маскарадную маску в стиле скелета. ― Придержи эту мысль. ― Подхожу к нему, становясь на цыпочки, чтобы отцепить его от манекена. Проведя большим пальцем по рельефным костям и кружевам, я ухмыляюсь. ― С этим я могу работать.

― Это немного жутковато, ― бормочет Татум из-за моего плеча.

― Ну, конечно, это Хэллоуин, и я знаю, что это может быть шоком для тебя, но ты должна одеваться жутко, а не как шлюха. Мы оставляем это для выходных, когда наши парни расстаются с нами, ― я улыбаюсь ей, добавляя последнюю часть, чтобы смягчить удар. Татум не шлюха и не потаскуха, но она немного шлюшка. Но разве не все мы такие? Как бы я ни любила джинсы, толстовки и одежду, прикрывающую мою задницу, иногда мне тоже нравится наряжаться.

Тилли смеется.

― Ну, я буду пастушкой, Татум ― Харли Квинн, а Мэди ― зомби из бального зала! Мы все ― троица, созданная в аду.

Мы начинаем смеяться, и я ухожу от них, перебирая одежду, чтобы попытаться найти платье или что-нибудь, чтобы надеть к образу в моей голове. После пятой неудачной попытки я снова вешаю одно из платьев на крючок и поворачиваюсь.

― Я могу просто надеть черное платье с этим.

― И подвязки! ― кричит Татум, когда мы выходим из магазина.

― Нет, никаких подвязок.

― С тобой не весело.

― Татум, мы будем в лесу. Я не собираюсь одеваться, как шлюха в лесу. Кстати, кто будет ставить наши палатки? ― спрашиваю я, останавливаясь у небольшого кафе и бросая сумку на стол. Татум и Тилли садятся.

― Хороший вопрос. Может быть, тебе стоит спросить Картера, так как он будет там рано. ― Одна из моих многочисленных проблем. Но он мог бы поставить нашу палатку, и это не приглашение или что-то в этом роде. Но он мужчина, а иногда они ожидают чего-то взамен.

― Я напишу ему. ― Сажусь и просматриваю меню.

― Итак... Бишоп, да? ― Тилли шевелит бровями. Я смотрю на нее из-за меню.

― Мы не говорим о нем, ― отвечаю я невнятно, а затем возвращаюсь к поиску между рогаликами и картофельными дольками со сметаной.

Татум наливает ей стакан воды и хихикает.

― Да, он ― запретная зона для разговоров с Мэди.

― Но у меня даже не было возможности поговорить об этом! ― Тилли ругается, как ребенок, желающий получить последнее печенье.

― Ничего особенного. ― Бросаю меню, когда официант подходит к нашему столику. ― Можно мне картофельные дольки, куриные палочки и кока-колу?

― Почему? ― спрашивает Тилли, заказав еду.

― Потому что это случилось, а потом я узнала, что все это было каким-то больным гребаным... ― Я делаю паузу, глядя на официанта, который, должно быть, примерно нашего возраста, с небрежными каштановыми волосами и макияжем, который мог бы дать Татум фору.

Он замечает, что я смотрю на него, и смеется, отмахиваясь от меня.

― О, девочка, тебе не стоит беспокоиться обо мне.

― Да, хорошо, ― я улыбаюсь ему, и он закатывает глаза, записывая наши заказы, прежде чем уйти.

― Больным что? ― насмехается Татум, делая глоток воды и ухмыляясь из-за края бокала.

― Не знаю, но это было не по-настоящему. Ничего из этого не реально.

― Ничего из чего? ― спрашивает Татум, откидываясь на спинку стула. Я действительно хочу, чтобы она перестала задавать так много гребаных вопросов.

― Не знаю, Татум. Я растеряна и сбита с толку.

― Они опасны, Мэди, ― шепчет Татум, наклоняясь вперед. Тилли делает паузу и внимательно наблюдает за нашим разговором. ― Подумай об этом. Хейлс пропала без вести... Никто не знает, где она и что случилось. Все, что мы знаем, это то, что она встречалась с Бишопом. ― Она откидывается на спинку стула.

― Ну и что? Это ничего не значит, ― спокойно отвечаю я.

― И это может означать все, ― спокойно парирует Татум.

Я пожимаю плечами.

― Ну и что? Я держусь подальше. Даже не знаю, что между нами произошло.

― Ничего, ― объявляет Тилли из ниоткуда.

― Что? ― шепчу я. Я впервые слышу, как она что-то говорит с тех пор, как завела этот разговор.

― Между вами ничего не было. Для него это ничего не значило.

― И откуда ты это знаешь? Я имею в виду, знаю это, но откуда ты это знаешь? ― спрашиваю я, наклоняясь, вперед и наливая еще стакан воды, когда официант возвращается и ставит нашу еду на стол.