― Просто предположение. Я имею в виду... ни у одного из этих парней никогда раньше не было девушки, ― небрежно говорит Тилли, беря одну из моих картофельных долек. ― Единственный, кто когда-либо это делал, был Бишоп, и посмотрите, чем это закончилось, ― она смеется, качая головой. ― Я не имею в виду это из подлости, просто по-настоящему.

― Все в порядке, ― шепчу я, беря картофель и макая хрустящую, обжаренную во фритюре вкуснятину в сметану. ― Я просто хочу, чтобы они забыли обо мне.

— Теперь, когда у нас есть костюмы на эти выходные, — говорит Татум по телефону, пока я включаю кран в душе, — ты спросила Картера, сможет ли он установить наши палатки?

Нейт заходит в ванную, его волосы растрепаны, на нем белые боксеры Calvin Klein. Он не удостаивает меня взглядом, а идет прямо к раковине и размазывает зубную пасту по щетке.

— Мэди?

— Что? — спрашиваю я, снова глядя в пол. Ни одного умного замечания от Нейта? Это на него не похоже. Я снова смотрю на него в зеркало. Он чистит зубы, его глаза смотрят в ответ, но на этот раз они смотрят сквозь меня, а не на меня, а когда дело доходит до Нейта, есть огромная разница. Я вздрагиваю от его пристального взгляда. — Извини, гм, да, Картер сказал, что сделает.

— Хорошо, хорошо.

Нейт перестает чистить зубы, его глаза остаются на мне, когда он наклоняется и медленно сплевывает. Сполоснув зубную щетку, он кладет ее обратно в раковину.

— Мне нужно идти. — Как только я вешаю трубку, Нейт выходит, хлопнув за собой дверью. В чем, черт возьми, его проблема? Решив, что не хочу сталкиваться с его дерьмом, я подхожу и щелкаю замком, прежде чем вылезти из пижамы.

Втирая в кожу сладко пахнущее мыло, я закрываю глаза, когда ко мне возвращаются яркие картины той ночи, когда они остановили меня на темной дороге. Мое дыхание медленно восстанавливается, грудь поднимается и опускается. «Хочешь поиграть в игру, Китти?» Грубый материал их лыжных масок обжигает лицо. Сражайся или беги. Сражайся или беги. Бегство. Моя рука скользит по кольцу на животе, вниз к вершине бедер. «Ты знаешь, что хочешь этого, Китти» раздается ленивый голос Бишопа. Я хочу.

Скользнув пальцами между складок, я ввожу один из пальцев внутрь себя. Застонав и откинув голову назад, поглаживаю себя изнутри, а в памяти мелькает ухмылка Бишопа. Его прикосновения, то, как он двигался по моему телу, пока я не перестала чувствовать свои ноги, и пот не хлынул из моих пор. То, как он провел языком по моей плоти, а затем спустился к моему клитору. Я хватаю мыло и намыливаю палец, прежде чем поднести его обратно к клитору, представляя, как опытный язык Бишопа скользит по моему бугорку. Мои глаза закрываются, ноги сжимаются, и мое сердце извергается от удовольствия, когда оргазм разрывает меня, овладевая телом. Медленно открыв глаза, краснею. Не могу поверить, что только что сделала это. Я ненавижу его, так почему, бл*дь, он все еще возбуждает меня? Даже если я знаю, что у нас с ним ничего не было по-настоящему? Неужели я настолько испорчена? Возможно.

Выйдя из душа, быстро вытираюсь и одеваюсь. Спускаясь по лестнице, в доме стоит жуткая тишина, в которой мне комфортно. Но с тех пор, как я здесь, это больше не то, к чему я привыкла из-за Нейта, который — самое далекое от тишины существо.

— Вот тебе и нянька, — бормочу себе под нос, выходя из парадной двери и видя, что его машины нет. Закрыв ее, Сэм снова открывает за мной дверь.

— Мэди, тебя подвезти сегодня в школу?

Я качаю головой.

— Все круто. У меня сегодня поход, помнишь? — Папа и Елена тоже вернутся сегодня из поездки, так что я не вернусь домой после похода в библиотеку. Думаю, что перед уходом переоденусь в раздевалках для девочек и позанимаюсь до того, как школьный спортзал закроется в десять. К тому времени, как я доберусь до места, которое, очевидно, не является настоящим кемпингом, будет уже ближе к полуночи, но я надеюсь, что, во-первых, его легко найти, а во-вторых, его чертовски легко найти.

— А, точно. У тебя все упаковано?

— Да, Сэмми, у меня есть все. — Я спускаюсь по лестнице, сжимая в руке спортивную сумку. — Увидимся в воскресенье! — кричу ей.

— Ой! Мэди! — кричит Сэмми, и я оборачиваюсь.

— Что?

Она вбегает внутрь, а затем снова выходит, бросая мне ключи.

— GMC здесь нет. Его чинят, что-то с неисправным топливным насосом. — Она качает головой и снова смотрит на меня. — Тебе придется взять отцовский «Астон Мартин».

Я ловлю ключи в воздухе.

— DB9? — Я вздрагиваю. — Я не могу его взять. Он убьет меня.

— Не убьет, и это он позвонил мне, чтобы сказать, что тебе нужна эта машина.

Я делаю паузу.

— Это что, шутка? — Я оглядываю свое тело. — Папа любит меня, но не настолько сильно.

Сэмми смеется, поворачиваясь и отмахиваясь от моей драматичной задницы.

— Веселись, Мэдисон.