Я смотрю на Зейна, он тяжело дышит. Если кто-то завяжет с нами двумя — Зейном и мной — войну, мы можем уничтожить целую армию. Я падаю на пол и прижимаю руки к лицу.

— Они, черт побери, притронулись к ней. Они бл*ть, притронулись к ней! — реву я. — Она была моей. Только моей. Такая чистая и невинная и они бл*ть, притронулись к ней! — я срываю с себя футболку и прикрываю ею лицо, пытаясь взять под контроль дыхание и свое самообладание. Моя грудь вздымается, когда чувство чистой злобы берет надо мной верх. Я потерян во тьме полной и абсолютной ярости. — Они, черт побери, притронулись к моей девочке, — шепчу я в неверии.

Зейн направляется к двери, его лицо полностью лишено эмоций.

— Все, кто в жакетах — в фургон! Сейчас! — кричит он, продолжая идти к двери.

Я неподвижно сижу на месте. Блейк поднимает меня за руки, обнимая одной рукой за талию, а мою перекидывает себе за шею.

— Эй, Олли, мне нужна помощь, — говорит он, пытаясь удержать меня.

Олли подходит с другой стороны и закидывает другую руку себе на плечо, и они оба выводят меня к фургону.

Мне нужно убить кого-нибудь. Сейчас же.

***

Когда мы заезжаем на подъездную дорожку у дома Драго, я вижу, что весь свет выключен. Когда фургон почти останавливается, выпрыгиваю из него и подхожу к входной двери, пиная ее ногой.

— Драго! — кричу я, заглядывая в комнаты.

Когда захожу на кухню, вижу на столешнице записку.

«Пожалуйста, не убивай меня. У нас есть план».

Я сминаю в руке бумагу и бросаю ее на столешницу. Схватив кухонный стол с такой силой, что побелели костяшки пальцев, я кричу:

— Бл*ть!

Заходит Зейн и поднимает скомканную записку.

— Тупой ублюдок!

Отталкиваясь от стола, направляюсь в компьютерную комнату, снова пиная дверь и включая все компьютеры, которые заблокированы. Конечно же, они заблокированы. Я поднимаю один компьютер и швыряю через всю комнату.

— О чем, он бл*ть, только думает? А еще Эбби и Фиби, — кричит Блейк позади меня. Я выскакиваю наружу и сажусь на ступеньку. Качаю головой, когда ощущаю присутствие Зейна.

— Он не отпустит их, Зейн. Я никогда прежде не видел этого человека, но слышал о нем. Много.

Зейн присаживается рядом.

— Мы летим в Россию, — категорически заявляет он, передавая мне бутылку виски.

Я делаю большой глоток.

— Мы летим в Россию, — повторяю я.

На следующее утро я просыпаюсь от того, что солнце атакует мои глаза. Медленно оглянувшись вокруг, вижу, что отрубился вчера на крыльце. Подавшись на кресле вперед, я сильно зажмуриваю глаза.

Зейн выходит из дома, хлопая дверью.

— Джозеф собирает команду. Мы возьмем его самолет, он уже здесь.

Я киваю, в кармане начинает звонить мой телефон. Вытаскиваю его и отвечаю:

— Что.

— Эд. Это Сандра. Я слышала о твоей девушке. Как я могу тебе помочь?

Прищурившись, поднимаю глаза на Зейна и впервые после того, как мою девочку похитили, улыбаюсь.

— Спасибо, Сандра. У нас есть самолет, но несколько запасных мужчин и оружия не помешает.

— Сделаю. А теперь, мне кое-что нужно.

Я киваю.

— Так и подумал, что тебе может что-то понадобиться.

— Мне нужен Казимир Лев. Живой.

— Зачем?

— Не задавай вопросов, Эйден. Просто сделай это.

Я пожимаю плечами и отключаюсь.

— Это была Сандра Фисик.

Я вижу, как загораются глаза Зейна.

— Чертовски идеально.

Сандра Фисик — глава ЦРУ. Иногда бывает, что она нуждается во мне, но это не единственная причина — также, она была близкой подругой моей матери, когда они были молоды. Она видела, как я рос.

— Готов?

— Родился готовым.

Кали-Роуз

— У меня нет тестя, — невозмутимо отвечаю я.

Мужчина смеется.

— Ну, полагаю, что так.

— Вы отец Эда? Я думала, он мертв.

— Хм-м, ну, есть многое, чего ты не знаешь.

— Даже не сомневаюсь в этом, — отвечаю я ровным тоном. — Где Алэйна?

Казимир входит внутрь, за ним следует двое мужчин. Когда он щелкает пальцами, оба мужчины подходят по обе стороны от меня, поднимают и начинают выносить.

— В этом нет необходимости. Я сама могу идти, мне не важно, — опускаю ноги к полу.

Я потеряла всякое желание и надежду жить, и теперь мне уже все равно. Чувствую, что той, кем была раньше, уже нет, теперь я другая. Чувствую себя грязной, оскверненной и испорченной самым отвратительным образом.

Я ненавижу Эда Никсона.

— Не выпендривайся, маленькая п*зда, — мужчина проводит рукой по переду моего платья, и нырнув под него, грубо засовывает в меня свой палец.