— Ш-ш-ш, Кали, если они услышат тебя, то вернутся.

Я начинаю ползти по холодному бетонному полу.

— Алэйна? Как давно мы здесь?

— Понятия не имею. Ты была в отключке несколько дней. Я уже сбилась со счета. Может неделю, а может больше.

Я замираю на месте.

— Как я могла проспать целую неделю?

— Они нас чем-то накачивали. Больше тебя, чем меня. Они нашли очаровательным то, что я старуха Зейна.

Продолжая ползти, руками ощупываю пространство перед собой. Чувствуя холодные цепи, следую за ними, пока они не приводят меня к одной из рук Алэйны. Она холодная и жесткая на ощупь и ощущается как смерть. Я продолжаю ощупывать ее, пока Алэйна не вздрагивает.

— Что они сделали с тобой, Лэйн? Кто они?

Она выдергивает руку из моей хватки.

— Все будет хорошо, мы просто должны быть сильными, пока парни не приедут.

Металлическая дверь распахивается и появляется темная тень. Я сглатываю и смотрю на Алэйну. Теперь, когда через дверь просачивается свет, я могу видеть ее. Лучше бы я не могла.

Хотела бы я никогда не поворачивать голову в ее сторону.

Мой желудок сжимается и только желчь вырывается из моего рта.

Тень проходит внутрь, направляясь к нам, и я тяжело сглатываю, закрывая Алэйну своим телом. Он смеется так сильно, что его выпирающий живот подпрыгивает прямо передо мной.

— Ох, как мило. Думаешь, ты можешь спасти ее?

— Что ты хочешь? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Я не хочу ничего, кроме ваших сладких щелей, которыми я, кстати, очень сильно насладился, — он смеется.

Я приподнимаюсь и снова прикрываю рот рукой, мгновенно чувствуя себя оскверненной. Конечно, я бы знала, если бы он что-нибудь со мной сделал, так? Я смотрю на Алэйну, она голая, а ее тело в синяках и испачкано кровью. Ее когда-то белые, идеальные волосы сейчас грязные и слипшиеся от засохшей крови. Ссадины и грязь покрывают все ее тело. Слеза скатывается по моей щеке.

— Алэйна, — я беру ее за руку. Я часто видела, как они с Вики делают это. Мое сердце разрывается из-за нее. Я в полном беспорядке, но не вся в крови, синяках и обнаженная. Они действительно поработали над ней, и это вызывает у меня тошноту. Мне нужно, насколько это возможно, перенять их гнев с нее. Толстая рука обхватывает мою руку, поднимая меня.

— Мы сможем продолжить наши игры позже, сладкая штучка. Сначала нам нужно отправить видео.

Оглянувшись на Алэйну, когда выхожу, последнее что я вижу, это как двое мужчин входят в нашу клетку, расстегивая ширинки на своих джинсах.

Я кричу.

— Нет! Нет! Не смейте, бл*ть, трогать ее!

При попытке вырваться из толстых рук, которыми мужчина так крепко меня сжимает, я думаю, что мои собственные могут сломаться. Мужчины перестают смеяться и направляются ко мне. Я мгновенно успокаиваюсь и толстяк, смеясь, отпускает меня. Один из мужчин открывает свой рот, демонстрируя сильный русский акцент. Интересно. Я учила русский в школе. И была очарована их культурой, но сейчас уже не так сильно.

Он обхватывает рукой мое горло и толкает к стене с такой силой, что я слышу легкий треск в затылке. Он проталкивается мне между ног, поднимает мое платье и срывает трусики.

Он нюхает их и смеется.

— Все еще ощущаешь себя героиней, сука? Я заставляю тебя желать, чтобы твоя мать никогда не извергала тебя из своего чрева.

Я с трудом сглатываю, когда он оглядывает мое тело снизу вверх и затем смотрит на толстяка.

— Это женщина Эйдена?

Мои глаза расширяются при упоминании настоящего имени Эда.

— Так точно. Хотя, Казимир не хочет, чтобы кто-нибудь трогал ее. Она отправится на подиум.

Молодой мужчина передо мной смеется.

— О, босс всегда любит получать удовольствие от всего.

Затем он снова опускает руку, под мое платье, скользя своими пальцами по моей киске, прежде чем обхватывает ее и толкается в меня так, что кажется, всем своим кулаком. Я вскрикиваю от боли, и он начинает двигать внутрь и наружу своими пальцами грубыми, резкими движениями; мое лоно горит от того, что все происходит на сухую. Только слезы катятся по моим щекам. Толстяк выглядит обеспокоенным, судя по тому, что я вижу сквозь размытое из-за слез видение.