— Бл*ть, не могу с собой ничего поделать, но думаю, что все это моя гребаная вина.

Зейн наклоняется вперед.

— Не делай этого, брат. Высвободи «Палача». Используй свою ярость в последний раз.

— Не обижайся, Зи, но ты справляешься с этим куда лучше меня.

Зейн откидываться на спинку стула, его взгляд выглядит потерянным и отключенным.

— Снаружи, возможно, это так и выглядит. Но внутри… я чувствую, будто все мои органы были вырваны. Я пообещал ей, Эд. Я, бл*ть, пообещал, когда в последний раз вернул ее домой, что не позволю никому и близко к ней подойти снова. Я, черт побери, разочаровал ее, и если буду много думать об этом, закроюсь в себе так сильно, что буду бесполезен в том, чтобы вернуть ее. Я вкладываю в это всю свою энергию. Вот почему может показаться, что справляюсь с этим лучше, именно поэтому я президент.

Его глаза остекленели от боли, но я знаю его достаточно долго, чтобы знать, когда ему больнее, чем он привык. И сейчас именно этот случай. Я киваю и, откидываясь на стуле, запрокидываю голову назад.

Смотрю на Блейка и вижу, как он кивает.

— Это нужно сделать, брат.

Я поднимаю брови.

— Сделаю.

Достав из кармана мобильник, набираю номер единственного человека, который когда-либо сможет найти местоположение девочек.

— Драго, заставляющий трусики кисок плавиться. Чем обязан?

Я качаю головой.

— Я не в том настроении. Нам нужна твоя помощь.

Объяснив по телефону мелкие детали, мы прыгаем на свои байки и отправляемся в офис Драго — к нему домой. Он все, что можно ожидать от ботаника, но работает с нами с тех пор, как Зейн стал главой. Драго вместе с нами ходил в школу, и мы всегда избивали хулиганов, которые дразнили его. С тех пор он чувствует себя нашим должником. Он чертовски хороший парень. Мы подъезжаем к его длинной подъездной дорожке, где он живет в хижине посреди леса. Заглушив мотоциклы, мы поднимаемся по ступенькам его крыльца, когда он распахивает входную дверь. И за стеклами его очков видно, как он обеспокоен. Драго любит Алэйну. Давайте смотреть правде в глаза — все любят эту властную сучку.

— Мне так жаль, — говорит он, глядя на обоих, меня и Зейна.

Кивнув, прохожу в его дом, направляясь прямо к его офису. Открыв двойную дверь вижу, что с того момента, как я был здесь в последний раз, ничего не изменилось. Его офис почти такого же размера как гараж Фиби — у Фиби гараж, как у мужчины, заполненный всевозможными автомобилями, о которых вы можете только мечтать — пространство заполнено компьютерам и техническим дерьмом, разбросанным по комнате. Похоже, я только что вошел в сцену из фильма «Матрица». Сажусь на один из стульев, когда все остальные заходят внутрь.

— Нашел что-нибудь? — спрашиваю его.

Он поправляет свои очки и кивает.

— Да, мне кажется, да. Однако, это не очень хорошо. Так что, Эд? Оставь свое оружие снаружи.

Олли хихикает.

— Его пистолет должен быть наименьшей из твоих забот.

Драго на секунду замолкает, прежде чем садится в свое большое кресло и начинает печатать на клавиатуре.

— Итак, как я и сказал, тебе это не понравится, — говорит он, продолжая печатать.

Я наклоняюсь к нему.

— Драго, поторопись, черт побери, и скажи что нашел.

— Ты видишь это? — он указывает на экран. — Именно здесь я и отследил их, используя камеры видеонаблюдения по всему городу. Они доставили нас в аэропорт.

Я откидываюсь на стуле.

— Что ты, бл*ть, имеешь в виду под аэропортом?

Он поднимает руку, останавливая мою болтовню.

— Это не все. Я отследил самолет, на который они сели. Он принадлежит Казимиру Льву.

Втянув в легкие воздух при упоминании этого имени, я кричу:

— Бл*ть! — ударяю кулаком по столу.

Зейн искоса на меня погладывает.

— Что такое, брат?

Драго снимает очки и сжимает пальцами переносицу носа.

— Казимир Лев это русское имя, правда? — в его тоне явно слышится напряжение.

— Не говорите мне, что он часть Русской мафии, — добавляет Олли с неверием в тоне.

Я подношу кулак к своему рту, проводя указательным пальцем по губе.

— Казимир Лев и есть Русская мафия.

Зейн подходит ближе ко мне.

— Что ты имеешь в виду под «и есть Русская мафия»? И какого черта ему надо от нас?

Я сжимаю челюсть.

— Когда я был моложе, мой отец брал меня на эти бои.

Зейн кивает.

— Ага, те бои, на которых мы тоже были.

Я качаю головой.

— Не-а, не на эти. Эти были детской игрой. Я говорю про бои на смерть.

Зейн скрещивает руки на груди.

— Так значит, та самая драка на складе, на которую он тебя взял, была не единственной?

Я качаю головой, прежде чем продолжить: