— Иди спать, Нейт.

Нейт подмигивает нам обоим, прежде чем уйти к себе в комнату. Бишоп, должно быть, нажимает «Play» на фильме, потому что звук прорезает наше молчаливое пространство. Но это не неловкое молчание или молчание, которое чувствуешь, когда находишься в комнате с кем-то, с кем тебе некомфортно.

— Я просто собираюсь принять душ, — говорю я ему, и иду к своему шкафу, чтобы взять пару штанов и майку.

Он кивает, наблюдая, как я прохожу мимо него. Собрав все необходимое, я выключаю свет и начинаю идти обратно к ванной, только Бишоп ловит мою руку, когда прохожу мимо него, его пальцы ласкают мою ладонь.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него через плечо.

— Ты в порядке? — Обычно он не очень ласков, так что это новая территория, по которой мы оба идем, но мне кажется, что это правильно. Он заставляет мое сердце биться, а кровь приливать, но это правильно.

Наклонив голову, он смотрит мне в глаза, затем проводит большим пальцем по моим костяшкам.

— Да, да, сейчас. Хочешь, я приготовлю тебе ванну? Ты же не хочешь намокнуть. — Он показывает на мою голову, и я трогаю ее, вспоминая повязку и вспоминая, что в меня стреляли — или ранили.

Но все равно, меня ранили.

Боже мой.

— Что случилось? — спрашивает парень, очевидно, заметив мое выражение лица. Он наклоняет голову в другую сторону, но его пальцы остаются переплетенными с моими.

Я слегка ухмыляюсь.

— Я немного не в себе. В меня стреляли!

Бишоп усмехается, отпускает мою руку и шлепает меня по заднице.

— Иди в душ.

Я прикусываю губу и быстро бросаюсь в ванную.

— И запри эту гребаную дверь! — кричит Бишоп, его голос вибрирует сквозь тонкие стены.

Я смеюсь, качаю головой и расстегиваю джинсы, прежде чем снять их. Намыливаясь в душе, я хочу остаться там подольше, но мне также очень хочется быть сейчас рядом с Бишопом, поэтому выключаю кран и хватаю полотенце, оборачивая его вокруг себя. Высушив тело, я уже чувствую себя намного лучше, чем пять минут назад. Надев шорты и свободные серые треники, я накидываю обтягивающую черную майку и кладу полотенце в корзину, а затем открываю дверь своей спальни. Опираясь на дверную раму, я улыбаюсь Бишопу, который ест роллы.

— Вкусно?

— Неплохо, но я думаю, что для тебя это будет еще вкуснее, потому что ты так давно не ела. — Я отталкиваюсь от стены и прохожу к нему, садясь рядом с ним на матрас. Схватив тако, макаю его в гуакамоле и вгрызаюсь в хрустящую оболочку.

— Ммммм, — стону я, не в силах побороть удовольствие, которое овладевает моим телом, когда мои вкусовые рецепторы впервые пробуют тако.

Бишоп замирает, с суши на полпути ко рту.

— Не делай этого.

— Что делать? — невинно спрашиваю я, слизывая соус с пальцев.

Он опускает суши обратно на тарелку.

— Мэдисон...

Я закатываю глаза.

— Я не буду этого делать, но! Только потому, что умираю от голода, и мне кажется, что я сейчас съем все до единой штуки на этом блюде.

— Хорошо. — Он ухмыляется, берет суши и засовывает его в рот.

Я поглощаю тако, не издавая ни звука. Дотянувшись до своей бутылки с водой, откручиваю ее и глотаю прохладную жидкость.

— Так скажи мне, как ты узнал, что все это — моя любимая еда? — спрашиваю я Бишопа, растягиваясь на матрасе, потому что мой желудок, кажется, вот-вот взорвется. Смотря в потолок, я, в конце концов, смотрю на него, когда он ничего не отвечает.

— Я знаю о тебе все, что нужно знать, Мэдисон. — Он отодвигает тарелку на другую сторону матраса и придвигается ко мне. — Спроси меня о чем угодно.

— Хммм... — Подношу палец к губам, делая вид, что обдумываю несколько вопросов. — Хорошо, как насчет этого?

Бишоп дерзко поднимает брови.

— Где я родилась?

— В Нью-Йорке, постарайся получше.

Он прав; это было слишком легко.

— Как звали моего первого питомца?

— Билли, и он был золотой рыбкой. Тебе было семь лет, и ты потребовала, чтобы мама купила тебе ее, чтобы у тебя был друг, потому что ты была единственным ребенком. Более того, ты использовала то же самое оправдание для персидского кота Джаспера; Слэша — кстати, хороший выбор имени — померанский шпиц, — тоже не фанат давать такое мощное имя такой маленькой собачке; — и Юпитера, твоего попугая. — Он наклоняет голову, подстрекая меня бросить ему вызов.

Я не делаю этого. Просто смотрю, потому что что еще я могу сделать? С тех пор как узнала о Королях, меня уже ничто не удивляет в этом мире, но это все равно очень много.