— Что? — Собираюсь спрыгнуть с кровати, но потом вздрагиваю, когда моя голова принимает удар.

Когда я откидываюсь назад, Нейт ругает меня.

— Сделай это дерьмо еще раз, и я, бл*дь, убью тебя сам.

Я закатываю глаза, потому что только Нейту может сойти с рук угроза убийства, сразу после того, как меня чуть не убили.

— Но он ничего не сделал!

Нейт смотрит мне в глаза.

— Ты этого не знаешь.

— Да пошел ты, я это знаю.

Краем глаза вижу, как Бишоп присаживается на один из больничных стульев. Даже отсюда я вижу, как сильно он хочет пончики.

— Мэдисон, ты не знаешь Дэвила. Да, я знаю, что вы близнецы, и знаю, что у вас есть эта связь... но он очень, очень опасный парень.

— Не для меня. — Снова смотрю на Нейта. — Я серьезно, Нейт. Он ни хрена не сделал в тот день. Он сказал мне... Я помню, он сказал мне вернуться в машину и сказал, что что-то не так.

Нейт не вздрагивает. Как будто он уже знал, что я собираюсь сказать это.

— Именно, Мэдисон. Он знал, что что-то должно произойти.

— Что это значит? — Усмехаюсь, мой гнев достигает точки кипения. — В твоих словах нет смысла.

— Черт. — Нейт вцепляется в свои волосы.

— Мэди! — кричит Татум, спрыгивая с матраса на пол и пикируя на мою кровать.

— Иисус, бл*дь, Христос, Тейт! — Бишоп спрыгивает со стула. — Отвали от нее на хрен! — Она забирается на мою кровать.

— Мне очень жаль! Мне очень жаль! Это просто... — Она рыдает, уткнувшись головой мне в грудь и сворачиваясь клубочком на мне.

Я тихонько поглаживаю ее.

— Я знаю.

Она сердито смахивает слезы и шлепает меня по руке.

— Никогда, бл*дь, больше так не делай!

— Хорошо. — Бишоп обхватывает ее за талию и подхватывает одной рукой, снимая ее с моей кровати и укладывая обратно. — Хватит этого дерьма. Я чувствую себя некомфортно от этих телячьих нежностей.

Татум зло смотрит на Бишопа, сноровисто поправляя одежду.

— Не делай меня пещерным человеком, Хейс! — Ее глаза перебегают на его плечо, и ее лицо озаряется. — О! — Девушка хлопает в ладоши и ныряет в пакет с пончиками, вытаскивает один и откусывает от него. — Ням, пончики.

Я не могу сдержаться, смеюсь. Бишоп бросает на меня грязный взгляд.

— Что? Значит, ей можно есть пончики, а мне нет?

— Именно.

Он закатывает глаза и возвращается к моей кровати, садясь по другую сторону от меня. Я открываю рот, собираясь сказать Нейту, чтобы продолжал рассказ о Дэвиле, когда двери распахиваются и входят мой папа и Елена.

— Мэдисон! — Елена вытирает слезы со своих щек. — О, Господи! — Она бросается к моей кровати и обнимает меня. Я слышу, как рядом со мной рычит Бишоп, самый настоящий самец, каким он и является.

— Привет, — тихо шепчу ей в волосы и смотрю на отца. Его глаза налиты кровью, морщины стали более заметными, а костюм выглядит поношенным. — Привет, папа.

Нейт отводит руки матери от меня.

— Ладно, пусти ее отца.

Папа наклоняется и целует меня в голову, замирая там еще на мгновение.

— Мне жаль, малышка.

Закрыв глаза, я выдыхаю. Весь стресс и боль, — каким-то образом, — он забирает все это.

— Это не твоя вина, папа.

Он отступает назад, его глаза ищут мои.

— Ты так говоришь, Мэдисон. Но...

Я качаю головой, и, ей-богу, мне больно это делать.

— Нет. Никто не виноват.

Его лицо меняется, превращаясь в гнев.

— Мэдисон, — голос становится твердым, который он использует всякий раз, когда я в беде, — ты ничего не знаешь о Дэвиле.

— Как ты можешь так говорить? Он твой сын!

Папа открывает рот и снова закрывает его. Посмотрев через мое плечо на Бишопа, он снова обращается ко мне.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Я улыбаюсь.

— Спасибо. Найди ему лучшего адвоката. Он ему понадобится.

— Я не думаю, что это... — начинает Нейт, но я обрываю его.

— Заткнись, Нейт! — Смотрю на Бишопа. — Ты собираешься бороться со мной и в этом деле?

Он смотрит на меня, потом на отца.

— Нет. Я с тобой, детка.

Эти слова. Такие простые, но так много значащие для меня. Мои плечи опускаются, и сердце замирает, впервые с тех пор, как я здесь.

— Спасибо.

— Я обзвоню знакомых. Знаю одного в Нью-Йорке. Он лучший адвокат в штате.

— Хорошо. — Я улыбаюсь отцу. — Спасибо, что сделаешь это.