— Или ты стал медленнее. — Оглядывая его с ног до головы, замечаю, во что он одет, и мои брови сходятся в замешательстве. На нем нет рубашки, его аппетитное тело выставлено на всеобщее обозрение, а рваные джинсы обтягивают длинные худые ноги. Босиком стоять вот так, посреди зимы, кажется до смешного странным. Вообще, вся эта обстановка кажется странной. Я смотрю в сторону скалы, на которой мы с Бишопом играли, что, кажется, было много лет назад, и улыбаюсь.

— Вон тот камень. — Когда парень не отвечает, я поворачиваюсь к нему лицом, но его уже нет.

— Бишоп? — зову я, оглядываясь вокруг в поисках его. Что-то не так. На самом деле, все кажется крайне неправильным.

— Китти, — бормочет Нейт, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Нейта, опирающегося локтями на песок, без рубашки.

— Тебе не холодно? — спрашиваю я его, наконец-то устав от отсутствия одежды.

— Я не знаю. — Нейт пробегает глазами вверх и вниз по моему телу, затем усмехается. — А тебе нет?

— Нет, я... — Смотрю вниз и вижу, что на мне нет ничего, кроме маленьких черных стрингов и черного лифчика. — О Боже! — Но он прав. Мне не холодно.

— Мило. Понятно, почему вы оба на это клюнули. — Темный голос Брэнтли доносится из тени позади Нейта.

— Бишоп, да. Нейт, нет, — поправляю я, положив руки на бедра.

— Нейт, почти — дважды. — Ухмыляется мой сводный братец.

Я открываю рот, собираясь снова поправить его, когда Хантер, Джейс, Эйс, Сент, Илай, Кэш и Чейз медленно входят за Брэнтли, все одинаково одетые.

— Вся банда здесь? — спрашиваю я, качая головой.

Нейт смотрит на меня через плечо, его глаза темнеют.

— Теперь да.

Рука пробегает по моему бедру, а другая хватается за бедро, удерживая меня на месте. Я закрываю глаза.

— Бишоп...

Его губы скользят по моему плечу, дыхание опаляет мою прохладную кожу.

— Кто владеет тобой? — Затем он лижет меня от лопатки до лопатки, в то время как его рука на моем бедре путешествует вверх к моей вершине. — Кто владеет тобой, Мэдисон?

Я слегка стону, прикусив нижнюю губу.

— Я нетерпеливый человек.

— Почему? — спрашиваю я. Даже в разгар похоти, моя упрямая задница все еще не может оставить некоторые вещи в покое.

Кончики его пальцев впиваются в плоть моего бедра.

— Скажи это. Скажи мне то, что я хочу услышать, — рычит парень, его губы прижимаются к мочке моего уха.

— Ты.

Черт.

Он усмехается мне в ухо.

— Хорошо. — Его рука проводит по моему животу. — Потому что тебя сейчас будут трахать так, как не трахали никогда.

Подождите, что?

Я поворачиваюсь к нему лицом, в замешательстве. Увидев мое недоумение, он усмехается и смотрит через мое плечо. Другая рука подлетает к моему горлу и сжимает его.

Дерьмо. Двойное дерьмо.

Почему все так хорошо? Бишоп опускается передо мной на колени, а тот, кто стоит за мной, хватает меня за горло, наклоняет мою голову в сторону, а его зубы впиваются в мою шею.

— Ты хочешь этого и ты это знаешь.

Брэнтли.

Бл*дь.

Бишоп срывает с меня стринги, и я смотрю на него, когда он подносит их к лицу и глубоко вдыхает.

— Моя.

Хочу пнуть его и сказать: «Если я твоя, то почему ты делишься мной?», но все кажется слишком хорошим. Как будто я плыву на облаке экстаза.

Я не чувствую стыда.

Затем Бишоп вытягивает язык и проводит им по линии моих трусиков, на его губах появляется дьявольская ухмылка, а глаза загораются, как огонь. Затем он завязывает мои стринги на шее и носит их как чертово ожерелье.

Господи Иисусе, он что, шутит?

Рука Брэнтли поднимается к моему лифчику и берется за мою грудь, грубо сжимая ее; как только прохладный воздух, который проносился мимо моего клитора, сменяется теплым ртом Бишопа.

— О Боже! — стону я, откидывая голову назад и ударяясь о грудь Брэнтли. Тот срывает с меня лифчик и щиплет мои соски, пока язык Бишопа кружит по моему клитору, переключаясь между грубым и нежным движениями.

— Ложись, — бормочет Брэнтли мне на ухо.

— Что? — Я все еще выхожу из оцепенения, когда он наматывает мои волосы на кулак и дергает вниз на песок. — Ложись, бл*дь. — Падаю на задницу, и он, и Бишоп смотрят на меня, распростертую на земле.

— Ну, черт, — говорит третий голос, появляясь в поле зрения.

Сент. Старший брат Кэша.

Он расстегивает джинсы, и я сглатываю. Черт возьми. Он на шесть лет старше всех нас.

— Боишься? — спрашивает он, потирая рукой свой член. Я наблюдаю, как напрягаются мышцы его груди. Его угловатая челюсть напрягается, и я смотрю на него свежим взглядом. Или возбужденными глазами — неважно. На челюсти щетина, ухоженная до совершенства. Его нос немного шире, но кожа золотистая, а волосы светлые. «Он похож на актера Кэма Жиганде», — решаю я. Он подталкивает меня головой. — Ты справишься с этим?