— Слушай меня очень внимательно, Мэдисон. Дэймон — хитрая душа. Он может быть твоим братом, твоим братом-близнецом, но он родился... — Она оглядывается по сторонам, подыскивая подходящее слово. — ... другим.

— Другим? — спрашиваю я, сузив глаза. — И почему ты говоришь это так, будто тебе не все равно?

Она ухмыляется.

— Мне не все равно, потому что Дэймон очень хорош в своем деле. Мне не все равно, потому что то, что делает Дэймон, необходимо. И мне не все равно, потому что Дэймону это тоже нужно, и если Дэймон не получит то, что ему нужно, будет резня.

— Дэймон не причинит вреда ни одной душе.

От моих слов у Кации начинает першить от напитка, и она хватается за горло.

— Ты милое, заблуждающееся дитя. — Она наклоняется вперед, ставя вино обратно на маленький столик. — Дэймон не причинит тебе боль по своей воле... нет. Но, дорогая, как ты думаешь, что означает его имя?

— Я не знаю. Это обычное мальчишеское имя.

Она покачала головой.

— Нет, правильное написание его имени — Д—Э—В—И—Л, что по-латыни означает «Сын Сатаны». — Я сжимаю челюсть, пытаясь побороть слова, которые так и норовят вырваться из моего рта.

— Но я видела, как написано его имя на его рубашке. Оно было написано Д—Э—Й—М—О—Н.

Женщина закатывает глаза.

— Его имя плохо для бизнеса. Нам пришлось... придать ему солидности.

Его имя плохо для бизнеса? Кто вообще говорит такое дерьмо?

— Я все еще не понимаю. Дэвил — самый милый парень, которого я знаю. Я рисова...

Кация размахивает руками.

— Дорогая, он не только твой брат, но и твой близнец. Вы оба чувствовали эту... — Она соединяет руки вместе. — … тягу. Но он не должен был уходить. Его обучали лучшие из лучших. Он должен был уйти.

— Но он этого не сделал, — шепчу я.

— Нет, — отвечает она, глаз снова дергается. — Он не сделал этого. Парень бросил вызов естественному порядку. Он будет наказан, но чем дольше он будет оставаться, тем хуже будет его наказание.

— Ну, тогда пошла ты. Я бы никогда не отдала его тебе добровольно, тем более сейчас.

Она снова улыбается.

— Слушай, я не жду, что ты поймешь. — Фургон останавливается, и я выглядываю в окно, чтобы увидеть, что мы вернулись в школу. Дверь моего грузовика все еще открыта. — Просто запомни одну вещь, Мэдисон. — Она смотрит мне в глаза, и я не отвечаю ей. — Он не хороший человек. Он худший из худших. Хочешь знать, почему? — спрашивает она, наклоняя голову.

— Почему?

— Потому что он ничего не чувствует. Ни раскаяния, ни любви, ничего. Дэвил лишен естественных человеческих эмоций. Он не чувствует ни физической, ни эмоциональной боли. Он родился таким. Потом его обучили. Он очень редкий человек, но он также страдает от тени.

— Как врожденная нечувствительность к боли? — спрашиваю я, все еще застряв на ее первом откровении.

Она кивает, откинувшись назад.

— Да. Это бывает у одного из миллиона. Это генетика, понимаешь? — Она ухмыляется. — Но я знаю, что через тебя это не прошло.

— А вот его эмоциональное отсутствие чувств, есть ли для этого условия?

— Есть много условий, которые могут вызвать это, и, по правде говоря, у Дэвила, вероятно, есть все из них. — Она делает паузу, словно обдумывая, как много ей следует рассказать. — Спроси его о тенях, Мэдисон, а потом позвони мне. Я уверена, что ты захочешь поговорить. — Кация протягивает мне карточку. Я опускаю взгляд и вижу золотой картон с вытисненным белым цветом имя Кации, и простым номером телефона под ним.

Мужчина, сидящий рядом со мной, наклоняется вперед и срезает кабельные хомуты с моего запястья. Он открывает дверь, и я выхожу, поворачиваясь к ней лицом в последний раз.

— Почему ты думаешь, что он не может испытывать эмоции?

— Потому что я видела это, и ты тоже увидишь.

Дверь закрывается, и фургон с шумом уносится прочь, словно и не было его, пытавшегося разорвать мою жизнь секунду назад. Подняв с земли свою сумку, я бросаю ее в грузовик и сажусь на водительское сиденье, нажимая на «пуск». Я быстро кручусь на своем сиденье, когда жуткий холодок, как будто кто-то наблюдает за мной, пробегает по моему позвоночнику, но меня встречают пустые сиденья.

— Я схожу с ума. — Ставлю машину на задний ход и уезжаю оттуда на хрен.

ГЛАВА 17