Она подмигивает и вприпрыжку бежит к прилавку, где в стеклянной витрине на крошечных блюдцах расставлены всевозможные пирожные, нарезанные небольшими кусочками. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на улицу, и дрожь ужаса пробегает по моей спине. Я вижу людей, бродящих по темной улице, освещаемой редкими фонарями. Некоторые из них одеты в спортивную одежду, некоторые – в костюмы и военную экипировку. Пердита была странным местом, но она была единственным, что знали эти люди. На первый взгляд, все выглядит благополучно, но большинство этих людей даже не знают, что лежит у них под ногами. Они живут, думая, что это единственная доступная жизнь. Несколько поколений назад была проведена целая операция, благодаря которой удалось заставить людей поверить в апокалипсис, уничтоживший все остальное человечество. Они были заперты в городе, не имея ни малейшего представления о внешнем мире. На самом деле это был всего лишь хорошо срежиссированный фарс, и все ради чего? Власть. Власть, деньги, уважение и порядок.
– Держи!
Хейл протягивает мне кусок ванильного торта, но я отрицательно качаю головой.
– Нет, спасибо.
– Да ладно, Биш. Тебе нужно немного расслабиться. Ты все время напряжен, я это понимаю, но…
Мы выходим из кондитерской, и ее голос остается где-то за пределами моего сознания. Когда я приезжал на остров, люди молча передо мной расступались. Они знали, кто я, но не знали, откуда я появляюсь. Они почти ничего не знали о Пердите, и все говорили на латыни. Никто не знал английского. Для них английский являлся мертвым языком. Я продолжаю идти по главной улице, в то время как Хейл семенит у меня за спиной. Увидев незнакомую женщину, я рычу и скалюсь на нее с ухмылкой на лице. Она кричит и убегает, схватив на руки своего ребенка. Я был монстром, который жил под ее кроватью.
– Биш! Это было подло, – хихикнув, фыркает Хейл и хватает меня за руку.
Я вырываю у нее свою ладонь.
Она закатывает глаза.
– Хочешь сказать, что мы можем трахаться, но я не имею права держать тебя за руку?
– В этом и дело. Мы трахаемся, Хейл. Мы друзья, которые трахаются, а не друзья, которые держатся за руки.
Она ворчит что-то себе под нос, кажется, я слышу «придурок», и через пару минут мы оказываемся у входа в ад, известный как Реджис.
Я больше никогда в жизни не возьму ее с собой. Черт возьми, она начинает меня бесить. Рывком распахнув дверь, я жестом велю Мэдисон выйти, но она замирает на своем месте, уставившись на здание перед нами. Я не могу ее винить – впервые я увидел Пердиту в пять лет и помню, насколько жутким мне показалось это место.
– Пойдем, детка.
Еще пару секунд она собирается с мыслями, а затем вылезает из машины. Я не до конца понимаю, во что именно мы ввязались, но знаю, что, скорее всего, мы в безопасности – если только на острове не произошел переворот. Короли были элитой, а Потерянные Мальчики – грязью из-под ногтей. Однако и этот факт был причиной для беспокойства. При всей их преданности у них много причин нас ненавидеть. И еще одна вещь, которая давно вертится у меня в голове. Тилли.
Взяв Мэдисон за руку, я подхожу к остальным парням и поднимаю взгляд на главное здание Пердиты. Сам остров был почти диким. Повсюду растут кустарники и экзотические растения, а в округе часто встречаются дикие животные, которых не найдешь ни в одном другом уголке мира. Остров был необыкновенным, первозданным и невероятно защищенным. Он существует на периферии сознания, за пределами всего, что известно человеку о нашем мире и стране. Прямо в центре Пердиты находится поселение. Там, где стоим мы, располагается проходной пункт, окруженный вооруженной охраной. Только пройдя через него, можно попасть в городок. Причина, по которой остров остался почти нетронутым, заключается в том, что Потерянные Мальчики и армия Катсии находятся за стофутовой кирпичной стеной, окружающей все их поселение. Арка с воротами, перед которой стоим мы, выполнена из того же камня. Молочно-белый мрамор с черными прожилками, создающими замысловатые узоры. Камень называется de regno diabolic, что в переводе с латыни означает «царство дьявола».
– Что это за место? – шепчет Татум, подходя к Мэдисон.
– Черт, вот это да, – бормочет Нейт, переворачивая кепку козырьком назад и закуривая сигарету.
Я поднимаюсь по массивной лестнице, достигая тяжелых металлических ворот. Потянувшись к белой кнопке, странным образом расположенной в центре двери, я нажимаю и жду.
Жду.
Не люблю ждать.
Я оборачиваюсь и вижу, что Мэдисон поднимается ко мне. Остальные тоже следуют за ней. Выдохнув, я прислоняюсь головой к двери, продолжая ждать. С другой стороны двери снимают тяжелый замок, от чего ворота – вместе с моей головой – начинают трястись. Я отхожу и разворачиваюсь. Дверь широко распахивается.
– Мальчики.
Мэдисон задыхается.
– Миссис Винтерс?