Проследив за его взглядом, я начинаю кое-что понимать.

– О нет…

– О да… – передразнивает он, переходя дорогу и игнорируя проносящиеся мимо машины.

– Бишоп! – кричу я ему вслед, выбегая на дорогу и уворачиваясь от гудящих машин.

Он толкает входную дверь, ведущую в тату-студию, и я проскальзываю внутрь. Перед нами возвышается громадный мужчина с длинной бородой и байкерскими нашивками на куртке. Он окидывает взглядом Бишопа.

– Эй, Биш, это совпадение или нет?

Конечно же, он знаком с этим громилой. Почему бы и нет.

Бишоп наклоняет голову, в уголках его губ виднеется ухмылка.

– Она хочет кое-что сделать.

– Я? Сделать?

Я в недоумении приподнимаю бровь.

Взгляд громилы-байкера перемещается на меня, а затем он усмехается.

– Чего желаешь, красотка?

– Эй, полегче на поворотах.

Байкер хмыкает, а затем кивает головой в сторону коридора, из которого он только что вышел. Бишоп идет туда первым, соблазняя меня своей обнаженной мускулистой спиной. Мы проходим мимо нескольких небольших комнат, каждая из которых оформлена по-своему – думаю, всего здесь работает около четырех мастеров. По пути я невольно восхищаюсь эскизами, развешанными на стенах. Парень-байкер продолжает идти прямо вперед, никуда не сворачивая, – очевидно, его кабинет находится в самом начале коридора.

– Вау! – войдя, я окидываю взглядом комнату. – Это потрясающе.

С трудом оторвав взгляд от искусных эскизов, я перевожу глаза на красную кожаную кушетку с откидывающейся спинкой. Громила-байкер садится на свой табурет и поднимает тату-машинку. Я сглатываю.

– Знаете, раньше я сама работала в тату-салоне в Новой Зеландии.

– Да ну? – вмешивается Бишоп, сидя в кресле. – И в каком именно? Мне стоит полететь туда, чтобы добавить того парня в список?

Я ложусь на красную кушетку, схватившись за край.

– Не глупи. Между нами ничего не было.

Бишоп смеется, запрокинув голову назад. Его восхитительный пресс напрягается при каждом вдохе.

– Да, точно, он ведь не Король. Я забыл, что ты садишься только на королевские члены.

– Бишоп! – рявкаю я, а затем снова смотрю на байкера, надевающего одноразовые перчатки. – Извините, он немного…

– Со мной все в порядке. – Затем Бишоп поворачивается к байкеру. – Позволь, я сделаю это сам. Я твой должник.

Байкер удивленно приподнимает бровь, скептически глядя на нас обоих.

– Ты ни хрена мне не должен – валяй.

– Эй! – Я поднимаю палец вверх, напоминая о себе. – Вообще-то я никогда не видела твоих работ и пока не знаю, чего хочу. Может, я набросаю что-нибудь прямо сейчас, чувак-байкер переведет эскиз мне на кожу, и уже после этого ты сделаешь мне татуировку.

Господи Иисусе, я схожу с ума. Он все еще пьян, а я собираюсь позволить ему сделать себе татуировку. Обычно, когда пары решаются на подобные вещи, это романтично. Но не мы, о нет. Моя татуировка делается на почве ненависти.

– Никаких разговоров, котенок, – Бишоп указывает на кушетку. – Ложись.

– Господи, – шепчу я, откидываясь назад.

Его рука ложится на мое обнаженное ребро, и я чувствую, как его большой палец мягко скользит по моей коже. Нежность его прикосновения заставляет все мое тело покрыться мурашками. Я поднимаю глаза и ловлю его взгляд, направленный прямо на меня. Между нами проскакивает искра, и мое сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Внезапно шум машинки прерывает наш зрительный контакт, и, окунув наконечник аппарата в маленький пузырек с краской, Бишоп растягивает пальцами мою кожу чуть ниже линии бюстгальтера. Спустя пару секунд в мое тело вонзается острый, режущий укус, и я вздрагиваю.

– Боже.

– Ага, – добавляет байкер, наконец оживившись. Он встает и оценивающе наклоняет голову. – Все пройдет как по маслу, милая. Так ты художница? – спрашивает он, стараясь отвлечь меня от того, что я только что позволила Бишопу изувечить мою кожу – на всю оставшуюся жизнь.

– Да, – я прочищаю горло, пытаясь не обращать внимания на щемящую боль.

Машинка на секунду останавливается, а затем включается снова.

– Я рисовала персональные эскизы для клиентов. Мне это нравилось.

– Почему ты ушла?

Я не смотрю на него, боясь пошевелиться.

– Ну, – выдыхаю я устало. – Я сбежала от этого психа.

Байкер хохочет.

– Ах, вот оно что. Надо будет как-нибудь проверить тебя в деле.

Выходит, я ошиблась. Большой страшный байкер оказался хорошим и совсем не страшным.

– Я бы тоже на них взглянул.

Спустя двадцать минут пистолет наконец останавливается, и Бишоп сбрасывает перчатки.

– Боже, мне страшно.

– Дело сделано.

Он встает со стула, осматривает свою работу, и по его губам проскальзывает мрачная ухмылка.