Предательское сердце колотилось о ребра, отдаваясь шумом в ушах, и тонкий нечеловеческий слух наверняка уловил сбивчивый ритм. Особенно, когда оно заходилось, словно накачанное закисью азота.

– Что ж, тогда сними платье, Арья. Докажи, что не нервничаешь. А после допивай скотч и приступим к делу, чтобы я показал тебе все наглядно, а не впустую трепал языком.

Вернув бокал на стол, я поднялась. Руки аж вибрировали от напряжения, но я не дала себе остановиться. Просто не могла себе этого позволить. От меня зависела судьба сестер, я должна сыграть свою роль и дать кровь нетронутой ведьмы. Заклинания, подобные тому, которое мы готовились исполнить, были древними, и ведьмы, которые их написали, добывали кровь девственниц из сонной артерии.

Чистые ведьмы – редкость, особенно из моего рода, отчего случай становился еще более уникальным. Я бы не справилась тут самостоятельно. Древние заклинания были более полными, отточенными, конкретными. Если заклинание требовало жертвоприношения, то речь шла не о животных. В старые времена никто не валял дурака и, конечно же, не думал дважды перед тем, как перерезать кому-нибудь горло, чтобы дать богам знать о серьезности своих намерений.

Я медленно распустила тонкую ленту вокруг талии. Потянувшись, расстегнула молнию, сняла тонкие бретельки с плеч, и платье соскользнуло к моим ногам. У Брандера перехватило дыхание, когда я наклонилась за платьем, чтобы свернуть его и уложить на подлокотник дивана. Я постепенно, не сразу подняла взгляд и увидела, как в голубых глазах разгорается искра.

– Черт тебя подери, женщина, – застонал Брандер, прикрываясь рукой, после чего налил в мой бокал еще виски. – Как выпьешь до дна, встань у кровати. И мы начнем с того, что свяжем тебе руки.

– Что? – взвизгнула я от неожиданности, надеясь, что ослышалась. – Ты издеваешься?

– Нет, вовсе нет…

Его голос хрипел, в нем перекатывался сухой гравий в таком количестве, что можно замостить всю подъездную дорожку. Брандер снова скользнул по моему телу взглядом, когда я встала, чтобы проследовать за ним.

– Ты сама меня просила, но, уверен, Нокс еще здесь, могу сходить за ним, если ты своей хорошенькой головушкой передумала. У меня есть правила, по которым я играю, и я не буду их нарушать, даже ради тебя. Прежде чем я тебя трахну, ты будешь связана, с повязкой на глазах. Если для тебя это слишком, то ищи для своей вишенки другого. Я – ублюдок с извращенными вкусами, но планирую быть с тобой нежным, и я не причиню тебе вреда, Арья. А теперь подойди и вытяни руки.

Я допила виски, поставила бокал на стол. Собрав все силы, что оставались в резерве моего ментального банка, я сделала первый шаг к нему. Я повторяла про себя, что вот мы закончим, вот я исполню свою роль и мы сможем вернуться домой.

Брандер безопасен, повторяла я самой себе снова и снова. Ну и что с того, что он был ублюдок с извращенными вкусами, кто им в наши-то дни не был? Я уговаривала себя продолжить этот путь, пока не встала прямо перед ним.

– Вытяни руки. Запястья вместе.

Как только я это сделала, он сжал мои руки и связал полоской черного шелка. Затем поднял на меня глаза и широко ухмыльнулся. Мое дыхание сбилось, я изо всех сил старалась сдержать реакцию на его прикосновение. В полной тишине я наблюдала, как он закончил связывать мои запястья. И снова глаза в глаза.

– Не слишком туго?

– Немного, – призналась я, пытаясь развести руки.

– Значит, идеально.

– Что теперь? – спросила я дрожащими губами, внимательно наблюдая, как Брандер берет повязку.

– Иди спиной вперед к кровати и сядь, – приказал он напряженно, водя пальцем по верхней губе и глядя на меня сквозь прищур.

– Ты не забыл, что должен быть вариантом попроще?

Нервы были на пределе. В тот момент, когда ноги коснулись кровати, я уставилась в огромное зеркало и медленно села.

Вся комната пахла Ноксом, и чем дольше я находилась здесь, тем все сильнее нарастал внутри протест против этого решения. Передумывать, к сожалению, поздно; к настоящему времени Нокс покинул дом, чтобы продолжить какое-то там дело – по идее, хотя Брандер сказал, что он все еще здесь. Это одновременно и успокаивало, и нервировало.

– О, со мной все просто, милая. Как два пальца об асфальт.

Попытка пошутить заставила меня хмыкнуть.

– Туфли снять или оставить? – спросила я, не зная, куда себя деть.

– Пока пусть будут, – решил Брандер, стоя передо мной.

– Когда ты разденешься? – спросила я, и его челюсть окаменела. – Мне немного не по себе быть тут одной неодетой.

– Торопишься, сладкая моя? Очень надеюсь, что нет, – мрачно усмехнулся Брандер, вставая между моих коленей. – Все не закончится быстро.

Он убрал выбившуюся прядь волос с моего виска, и меня пронзила дрожь. Брандер закрыл мне повязкой глаза и, наклонившись, коснулся моих губ своими. Легкое, едва заметное касание всколыхнуло во мне шквал тепла и эмоций.

– Встань.

Я снова задрожала – его голос изменился, стал жестче.