Свечи горели на ветру, мои сестры двигались в грациозном танце, наполненном силой. Я плакала, а губы Нокса целовали мое плечо, успокаивая бурю внутри. Лоб вспотел, я прижималась к Ноксу, гася неутоленное желание. Я боролась с потребностями собственного тела несколько дней и полностью осознавала, что проигрываю битву. Особенно в непосредственной близости Нокса, окутанная его запахом, дразнящим мои чувства, делающим желание почти нестерпимым.

– Осторожнее, Арья, – хрипло предупредил он.

– Мне не нравится то, кем я становлюсь, – признаваться в этом было опасно, я полностью была уверена, что зверь внутри меня все понимает.

– Это потому, что ты борешься с переменами. Перестань бороться с неизбежным и позволь ему случиться. Ты эволюционируешь, и это прекрасно. Ты прекрасна в обеих ипостасях, и ты не чудовище. Ты королева среди зверей. Большинство женщин в Девяти мирах не может даже принять свою звериную форму и не демонстрируют никаких физических качеств того, кем они являются на самом деле. У тебя, Арья, есть клыки и когти. Большинство женщин создано, чтобы спариваться. Но ты… ты создана для войны. Прими это, ягненочек.

– Тебе легко говорить. Я даже не знаю, кто я такая. Как это принять? А если то, кто я есть, не принадлежит этому миру? Что, если я причиню кому-то боль?

– А что, если, подавляя свою суть, ты принесешь больше вреда? – возразил Нокс, целуя меня в плечо.

– Если ты продолжишь так меня целовать, мне придется пойти переодеть…

– Переодеть что? – он хрипло усмехнулся.

Трепет его губ на мне заставил спину выгнуться, вжаться в него, а нутро извергнуть горячий сок.

– Трусики.

– Веди себя прилично, женщина. Мы на похоронах, – Нокс проглотил рычание, его грудь задрожала. Он потянул меня назад, прижимая к твердому члену, упиравшемуся в мою поясницу. – Сраный ад.

– Согласна. Мы ведем себя чертовски неуместно.

– Тебе надо вернуться в дом. Через мгновение я уйду, и ты останешься беззащитна. Воздух наполнен запахом твоего возбуждения. Иди, Арья.

Нокс проводил меня к дому, не отпуская. Я чувствовала взгляды альф, пока мы проходили мимо них. На крыльце Нокс остановился.

– Иди прими ванну.

– Нокс, – прошептала я, – что бы с тобой ни случилось, я надеюсь, ты обретешь покой от демонов, которые тебя преследуют.

– Не говори мне о гребаных демонах, женщина. Ты понятия не имеешь, какие демоны живут во мне.

Я проследила, как он уходит.

Выйдя на улицу, Нокс толкнул плечом Димитрия, нарываясь на драку.

Неделя выдалась очень напряженной, пока, наконец, Луна не пошла на поправку. Но она все равно отказывалась выходить из той скорлупы, в которую спряталась. Аврора перепробовала все, в том числе выяснила, кто был отцом, чтобы понять, могла ли его порода сыграть роль в зачатии потомства мужского пола.

Все ходили на цыпочках и не дышали, пока Луна наконец не поела. Брандер сказал, что она оправится от горя, вызванного потерей детей, но на это потребуется время. Последние несколько дней все стало хуже: Луна была необузданной и жестокой, в основном по отношению ко мне. Мы решили, это потому, что я торчала в доме, пока мы не выяснили, кто пытался добраться до меня.

Мы никогда не сталкивались со смертью в семье. Это было благословение, которого мы не осознавали, пока не оказались у алтаря, молясь, чтобы отправить души маленьких сыновей Луны в новую жизнь. Все казалось нереальным. Альфы замерли молчаливыми стражами, наблюдая и защищая младенцев, пока их не поглотило пламя. В тот момент, когда души младенцев пересекли границу, все волки вернулись в Дом альф. Кроме Димитрия. Он ждал, чтобы я повернулась и увидела в его глазах гнев.

Рука Нокса держала меня под спину, пока он провожал меня до дома, оставив у двери. А потом прошел мимо Димитрия, нарочито дразня его моим запахом на себе. Оба посмотрели на меня, стоило им разминуться, и я сделала единственную разумную вещь: вошла в дом, закрыла дверь и, приняв ванну, легла спать.

Теперь из комнаты Луны раздавались крики, музыка и грохот, потому что Луна крушила все внутри, я даже почти скучала по ее периоду окукливания. А я застряла на вечном дежурстве нянькой, потому что не могла никуда выйти и развеяться. Остальные могли избежать злых слов Луны, но на меня все еще охотились, и мы понятия не имели, кто они и зачем я им нужна.

После взрыва автомобиля ничего нельзя было разглядеть. Тело принадлежало человеку, которого, насколько мы могли судить, использовали в качестве невольного террориста-смертника. Я послала его семье деньги. Что еще можно было сделать, пока они оплакивали потерю, которую не могли объяснить? Тело-то отправили обратно в родной город во взорванной машине без следов взрывчатки.