— Это приказ? — холодно уточняет он.

— Просьба, — на всякий случай снижаю тон.

— Ты проспала не больше двух часов. До подъёма еще три.

Невыносимый тип. С ним просто невозможно разговаривать не огрызаясь. Это само собой получается. В ответ на его непробиваемую манеру общения.

— Ответ на твой вопрос: — Аристей, — неожиданно добавляет майор, и мои руки снова начинают мелко дрожать, а сознание накрывает паникой.

— Что? — едва ворочая языком, переспрашиваю я.

— Ты кричала: «Аристей» — в его голосе появляются стальные нотки. Впрочем, они никуда и не исчезали. — Повторяла это слово десятки раз. Что оно значит?

— Имя… Мне кажется, имя, — тряхнув головой, бормочу я, невольно принюхиваясь. Мне не показалось — от Харпера несет дымом. И он сидит на моей половине кровати, как будто… — Ты куда-то уходил?

— Пришлось отлучиться ненадолго, — коротко поясняет он. — Так что насчет «Аристея»?

Меня передергивает, вернувшийся ужас накатывает волнами, я снова детально переживаю увиденный во сне кошмар. Озноб пробегает по позвоночнику, сердце бьется с перебоями, подсознательный страх сдавливает горло. Перед глазами возникает ужасающее в своей идеальности лицо: волосы белые, как пена на гребешках волн, мерцающая кожа и горящие хищные глаза, смотрящие в самую глубь моего разума и разбивающие душу на атомы.

Можно ли объяснить и описать то, что не должно существовать в природе? Можно ли не сойти с ума, допустив хотя бы мизерную вероятность того, что это творение, это существо не плод моего воображения. Что он так же реален, как я и Харпер, как все мы…

Мне хотелось бежать прочь, вопя от страха, и одновременно рухнуть к его ногам, покорно склонив голову. Потому что он… Потому что…

— Это всего лишь сон, — сдавленно шепчу я, пытаясь саму себя в этом убедить. — Ужасный чудовищный сон.

Задушенно всхлипнув, упираюсь лбом в каменное плечо Харпера, пытаясь скрыться от преследующего меня взгляда. Но, даже зажмурившись, продолжаю видеть пульсирующие зрачки.

— Говори, — тихо требует майор. Или даже просит. Непривычно мягкая интонация обескураживает, создает иллюзию хрупкого доверия и защиты, в которых я так отчаянно нуждаюсь.

— Он… не человек… И не шершень… точнее он не похож на них. Только глаза, — путано объясняю я.

— Что еще? — крупные ладони майора ложатся на мою спину и замирают без движения. Согревающее тепло его рук не способно унять охвативший меня озноб, но удерживает меня здесь, в этом густом сумраке, не позволяя нырнуть обратно, в закручивающуюся воронку из жалящих осколков разбитых стеклянных стен.

— Он говорил со мной… В моей голове, — с губ рвется жалобный всхлип.

— О чем? Что конкретно ты услышала?

— Я — Аристей…Твоя судьба. Твое будущее. Твоя жизнь…, если захочешь. Или смерть. Другого не дано. Выбирай правильно, Ариадна Дерби, — слово в слово цитирую крутящиеся в голове и пугающие до жути фразы.

Харпер молчит, его пальцы на моей спине напрягаются, до легкой боли впиваясь в кожу. Крупная дрожь проходит по позвоночнику, горло пересыхает, и я судорожно хватаю ртом спасительный кислород, пропитанный запахом гари и будоражащим ароматом сильного мужского тела.

— Что он такое? — вскинув голову, я тщетно пытаюсь рассмотреть в темноте выражение его лица, но сквозь пелену набежавших слез вижу только размытые очертания резких скул и волевого подбородка.

— Сон, Дерби, всего лишь сон, — твердым тоном повторяет он мои недавние слова. — Наши страхи порой рисуют невероятно детальные образы, но они не имеют никакого отношения к реальности.

— Ты правда так думаешь? — с надеждой спрашиваю я, неосознанно скользнув ладонями по его мускулистым плечам и сгребая в кулаки ткань его водолазки.

Не отдавая отчета собственным действиям, я шумно втягиваю мускусный пряный запах и практически утыкаюсь носом в его шею, в то место, где пульсирует сонная артерия. Концентрация дурманящего аромата там особенно сильна. Да, мне определённо нравится, как он пахнет, и я едва ли не урчу от удовольствия, ощущая, как внизу живота нарастает тягучее напряжение.

«Я его хочу», — пронзает меня острым осознанием собственной дурости.

Ты мазохистка, Ари. Идиотка. Ты не в своем уме. Это все темнота, усиливающая ощущения, пережитый страх и бесконечный стресс. Измученное подсознание ищет способ укрыться от жесткой реальности, предлагая тебе самый хреновый вариант, и ты идешь на поводу у взбесившихся гормонов и инстинктов. Ты не можешь хотеть его всерьез. Кого угодно, но не железобетонного майора. Лучше бы я оседлала Шона… в душевой, например. При остром желании подходящее место найти нетрудно, но с ним у меня даже мысли такой не возникло…