— Как твои дела, Джи? — спросил он, проведя кончиками пальцев по ее обнаженному плечу, взгляд лениво скользил по слегка удивленному лицу девушки. — Чем ты занималась в Палм Бич?

— Вела деловые переговоры, встречалась с потенциальными партнерами. Все прошло удачно, Дин. Те, на кого мы рассчитывали, у нас в кармане.

— Спасибо, Джил, — со странной интонацией сказал он, глядя в ее синие с фиолетовым отливом глаза.

— За что? — девушка попыталась беспечно рассмеяться. — Это моя работа. Только и всего.

— Я никогда не говорил тебе, что ценю то, как много ты делаешь. Для компании и… — он сделал паузу, а у Джил екнуло сердце. — … для меня.

Самое удивительно состояло в том, что сейчас Даниэль говорил совершенно искренне. Джиллиан успела узнать его за последний год, и сейчас он не лицемерил. И это настораживало. Возможно, он испытывает что-то вроде раскаяния или запоздалые муки совести, что ему совершенно не свойственно. В любом случае, Дин ведет себя крайне странно.

— Нет, ты не говорил… — покачала головой девушка.

Его близость волновала ее, как, впрочем, и всегда. И неважно, что эту ночь он провел с кем — то другим, она все равно продолжала испытывать почти постыдное влечение, ненасытное страстное желание, а иногда почти животный голод. И не знала, как с этим бороться.

— Но это не значит, что я не понимаю, не осознаю, — тихо сказал он. — Ты моя, Джи. Ты еще помнишь об этом?

— Боже, что на тебя нашло? — она распахнула глаза, уставившись на него.

От его пронизывающего взгляда становилось не по себе. Неужели он почувствовал ее сомнения?

— Ты изменилась, не звонишь мне, как раньше, не шутишь, не покупаешь билеты в кино, не набрасываешься на меня, когда мы остаемся одни. Тебя не было почти пять дней. И ты ни разу не позвонила мне не по делу, а просто так. И сейчас смотришь, словно ждешь, когда я, наконец, уберусь из твоей комнаты.

— Все совсем не так! — От его обвинений голова пошла кругом. Она разозлилась, считая все его обвинения надуманными и неоправданными. — Ты тоже не звонил мне.

— Я, черт возьми, не уверен, что тебе это нужно, — рявкнул он.

Его руки грубо схватили ее за плечи, и теперь Джил не на шутку напугалась. Она никогда не видела Фонтейна таким разгневанным. Но разве не она должна злиться? Ведь именно Даниэль изменяет ей с каждой встречной, и ведет себя, как последний подонок.

— Ты удивишься, Дин, но я тоже, — холодно сказала она, с вызовом глядя в красивое лицо. Его глаза сузились, когда Джил добавила. — Не уверена, что тебе нужны мои звонки и я сама.

— Но ты же знаешь, что нужна мне. Я не видел своего единственного брата целый год. Из-за тебя.

— Не надо обвинять меня в том, что Майкл не хочет с тобой общаться, — прошипела она сквозь зубы, отталкивая Дина, вырываясь из власти его стальных пальцев, сжимающих ее плечи.

Несколько шагов назад, и их разделяет достаточное расстояние, чтобы суметь удержать себя в руках, и дает возможность для маневра в случае опасности.

— А кого, Джи? — снова засунув руки в карманы, с наглой усмешкой спросил Фонтейн.

— Посмотри в зеркало, Даниэль. Это тебе оказалась мало моделей в бикини, которые плескались в твоем бассейне толпами. Тебе захотелось трахнуть подружку своего, как ты выразился, единственного брата.

— Что-то я не помню, чтобы ты сильно сопротивлялась. — обнажив идеально ровные белые зубы в ироничной улыбке, выдал Дин.

Джил показалось, что земля закачалась под ногами. Она замахнулась, чтобы ударить его, но вовремя остановилась. Она не позволит ему вывести ее из равновесия. Чертов засранец прав.

— Да, я не сопротивлялась. Но ты и понятия не имеешь, как сильно я жалею об этом, — спокойно глядя ему в глаза, сказала Джил. Хрен с ним. Пусть делает, что хочет. Она не собирается и дальше терпеть его выходки.

— Ни черта ты не жалеешь, — грубо бросил Дин, шагнув к ней.

Девушка не успела среагировать. Обхватив ладонями ее лицо, Фонтейн поцеловал ее в приоткрывшиеся в немом возмущение губы. Властный эгоистичный поцелуй. Глубокий и яростный. Его алчный язык ворвался в ее рот, а ладони скользнув по спине, сжали маленькие упругие ягодицы и прижали к возбужденному мужскому телу. Какое-то время она пыталась оттолкнуть его, упираясь руками в крепкую грудь, пока он неистово целовал ее, наваливаясь всем телом, задирая подол сарафана. Одно мгновение и его пальцы уже в ее трусиках.

— Не что? — хрипло прошептал он, оторвавшись от ее опухших от поцелуев губ. — Не похоже на сожаление, да? — сиплый смех, и потемневшие от желания глаза.

Ее ладони на его плечах, но больше не отталкивают, а скользят вниз, замирают на рельефной вздымающейся груди. Где-то там глубоко бьется его сердце, такое же неприступное, непредсказуемое, как он сам. И Даниэль снова целует ее.