— Ричард, я накрыл для вас стол в гостиной. — Он почтительно повернулся к хозяину. Интересно, каково ему прислуживать этому мальчишке? — подумала Ларина. Однако обиженным или униженным Грег совсем не кажется. И глаза преданные и честные, словно у старого верного пса.

— Я передумал, Грэг. Стол в гостиной рассчитан на двадцать персон, а нас всего двое. Распорядись, чтобы нам принесли все в мою спальню. — Улыбнувшись, сказал Милз. От изумления, Мила открыла рот. Грэг кашлянул и отвел взгляд, а Ларина медленно залилась краской смущения.

— Малыш, а ты не слишком торопишь события? — обратилась она к Ричарду. В его глазах сверкнули смешинки.

— Тебе покажется это странным, но у "малыша" кроме огромной кровати в спальне есть другие достопримечательности и предметы интерьера. — Сообщил он таким тоном, что Мила прыснула от смеха. Ричард протянул ей руку. — Пойдем?

Сердце молодой женщины больно сжалось, и сейчас физическое влечение было не причем. Она смотрела на этого красивого юношу, и чувствовала, что в ней просыпаются совершенно новые эмоции и чувства. Улыбка медленно сползла с ее лица. Ричард видел, как сомнение меняется тревогой в прекрасных зеленых глазах Милы. Он не хотел, чтобы она сомневалась. Но вот ее тонкие пальчики легли в его ладонь. Она все-таки доверяет ему. Она не доверяет себе, осенило его. Какие белые у нее руки, она родилась, чтобы стать особенной. В ней память Люцианы. И Ричард надеялся, что Миле не досталась ее злобная черная душа убийцы.

Нежное пожатие его пальцев заставили Людмилу вспыхнуть. Во рту пересохло, но она пересилила себя, и смело посмотрела в глаза, в которых плескалась звездная полночь. Они медленно поднялись по лестнице. Его спальня была огромной. Голубые стены. Она узнала их. Ее взгляд упал на кровать. Здесь он любил ее. В памяти женщины пролетели обрывки воспоминаний, от которых засосало под ложечкой. Он перехватил ее взгляд и погрозил пальцем.

— Я почти осязаю твои порочные мысли. — Со смехом сказал он. Мила покраснела и отвернулась. Ричард снова взял ее за руку и подвел к столику на резных ножках у окна, с видом на реку. Какая звездная тихая ночь. Она села на стол с высокой спинкой и с сожалением ощутила, как ускользает рука Ричарда. Как завороженная, она наблюдала за ним. Как красиво он двигается. Почти кошачья грация, бесшумные шаги. Черная шелковая рубашка облегает сильную грудь, струится по плечам. Волосы живой волной едва касаются плеч, завиваясь на концах.

— Ты потрясающе красивый. — Не сдержавшись, выдохнула Людмила. Откинув волосы назад, он посмотрел на нее, чуть обнажив идеальные зубы в улыбке.

— Я уже слышал это. — Низким звучным голосом сказал он, садясь напротив Людмилы. Их разделял стол, но она была готова поклясться, что чувствует его тепло, его страсть на своей коже. Мила слышала, как оглушительно барабанит ее собственное сердце. Только бы он не понял, в каком она состоянии.

— Часто?

— Тебя это, правд, интересует? — легкая ирония промелькнула во взгляде. И Мила почувствовала себя школьницей против этих всевидящих и всезнающих глаз. Нет, она не хотела, не желала знать, сколько женщин смотрели на него, любили его. И скольких он оставил….

— Сколько тебе лет? — задала Мила, мучивший ее вопрос. Но он не успел ответить. В спальню без стука вошла красивая бледная брюнетка с подносом в руках. Милу поразили ее огромные печальные глаза.

— Добрый вечер. — Тихо произнесла она. Мила заметила, как взгляд Ричарда прошелся по телу девушки, а она украдкой бросила на него несчастный взгляд из-под полуопущенных ресниц.

— Спасибо, Клэр. Можешь идти. — Бархатным голосом произнес Ричард, когда девушка закончила выставлять на стол тарелки с ужином. На середину стола она поставила серебряный подсвечник, зажгла свечу. Быстро посмотрела на Милу. Во взгляде ее не было ревности. Одна только боль. Она любит его, поняла Ларина, и вдруг почувствовала укол ревности. Это было сильнее, чем она думала. Как за какие-то три дня этот парень стал значить для нее так много, что она уже готова возненавидеть эту красивую, печальную и юную Клэр.

— Доброй ночи. — Грустный голос совсем не растрогал Людмилу. Холодная ярость влезла в ее сердце. Она и не думала, что способна испытывать такие мощные отрицательные эмоции.

— Уверена, тебе есть с кем скоротать вечер в этом большом доме и без моей скромной персоны. — Холодно произнесла Мила, когда дверь за Клэр закрылась. Ричард ощутил ее злость. Его взгляд задумчиво прошелся по ее лицу. Это Люциана просыпается в ней. Боже, как же они похожи! В прошлый раз сходство не было таким очевидным и неоспоримым.

— Но ты здесь. — Его голос нежным шелком коснулся ее чувствительного слуха. — Разве что-то еще важно?

— Зачем я тебе? — задала Мила еще один важный для нее вопрос. Ричард протянул руку и приподнял ее лицо за подбородок, заставив посмотреть в его глаза. Что-то знакомое почудилось ей в этом жесте. Может быть, однажды она видела его во сне, а потом забыла.

— А ты подумай. — Улыбнулся он.