Утро встретило счастливую и слегка утомленную после ночного "забега" Милу самым радужным образом. Вызвав такси, молодая женщина наведалась домой. Решила переодеться перед работой. Она морально готовилась к стычке с мужем, но судьба оказалась благосклонна. Квартира дышала тишиной и запахом одиночества. На столе ее ждала записка "Весь вечер пытался дозвониться. Где ты шляешься? Меня вызвали в срочную командировку. Буду через неделю. Позвони мне, когда совесть проснется". Мила разъяренно выбросила писульку в ведро с мусором. Совесть не проснулась.

Она была уверена, что нет никакой командировки. Просто Толик опять сбежал к очередной девице.

А потом начались неприятности. Мила опоздала на автобус, такси, которое пришлось нанять, простояло в пробке полчаса. Какой-то недоумок въехал в трамвай и перегородил всю дорогу. В итоге, она опоздала на работу. Но и это было еще не все. Оказалось, что не зря Мила накануне вечером так испугалась, оставшись в офисе одна. Охранника, дежурившего в этот день, которого, пробегая мимо поста, Ларина не обнаружила, нашли мертвым. Мила не сразу осознала, как ей сказочно повезло, что она осталась жива. И вместо работы, ей пришлось ехать в участок, давать показания. Следователь заставил ее несколько раз повторить все подробности злосчастного вечера.

— Я же уже говорила, что мне пришлось задержаться. У меня много работы, понимаете? — раздраженно повторяла она в десятый раз. — Я работаю.

— Мы тоже работаем. — Хмуро взглянув на нее, произнес следователь Сизов. — Сколько было времени, когда вам показалось, что за вами кто-то наблюдает?

— Без пяти девять. Двадцать часов пятьдесят пять минут. Так понятно?

— Откуда такая точность? — Олег Сизов сощурил глаза и подозрительно уставился на Ларину. Лицо женщины пошло белыми пятнами. Она сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладонь.

— Черт возьми, у меня в кабинете часы на стене. Я посмотрела на них. Я домой собиралась.

— И когда вы побежали по коридору, вам показалось, что вас кто-то преследует?

— Да.

— Вам показалось, что это тень?

— Да, черная расплывчатая тень.

— Не слишком ли много вам кажется? Вы не пьете никакие психотропные вещества.

— Да нет, конечно. — Возмущению Милы не было конца.

— Но нам известно, что вы состояли на учете в психиатрической лечебнице.

— Меня выписали и давно. — женщина воинственно подняла подбородок и побледнела.

— Но продолжаете выкупать снотворное по рецепту. — сухо заметил следователь, заглядывая в свои бумаги.

— Откуда такая осведомленность?

— Это наша работа.

— У меня все в порядке с головой, если вы об этом. — Усмехнулась Мила. Честно говоря, она была растеряна и очень-очень зла.

— Я надеюсь на это. — Сухо кивнул Сизов. Потерев переносицу и перечитав записи, он снова вперил в нее испытывающий взгляд. — Не могла ли эта тень быть человеком, одетым в черное?

— Наверно могла. — Пожала плечами Ларина.

— Так наверно, или могла?

Вот гавнюк. Достал….

— Могла. И что из этого? Я не могу назвать больше никаких примет.

— У вас есть какие-то предположения, относительно случившегося с гражданином Панченко?

— Нет. — Мила молилась про себя, чтобы это был последний вопрос. Меньше всего ей хотелось начинать это утро в вонючем участке, напротив этого мерзкого лысывато-слеповатого урода, который выжал из нее все соки. — Может быть, ограбление?

— В офисе ничего не похищено.

— И что это значит? — женщина напряглась. Неприятный холодок прошелся по спине.

— Не думаю, что бы кто-то пришел в офис крупной компании, чтобы убить рядового охранника.

— Я могла спугнуть преступника. — Предположила Мила. Ей отчего-то стало очень страшно.

— Зафиксированное время смерти Панченко — двадцать один час тринадцать минут.

— Но его не было на посту, когда я бежала.

— Он мог пойти пить чай.

— Значит, я никого не спугнула. — Выдохнула Мила.

— Да, гражданка Ларина. Именно так. В офисе остались двое — Панченко и преступник. Убив первого, второй мог спокойно вынести все, что можно. Или мог вообще никого не убивать. Достаточно было связать Панченко. Но преступник убил охранника и ничего не взял.

— Уж не думаете ли вы, что это я его убила? — осенило Милу. Сизов недобро улыбнулся.

— Нет. — качнул головой, задумчиво разглядывая допрашиваемую гражданку. — Вы знаете, как умер Панченко?

— Откуда?

— У него не нашли ни одного синяка, никаких травм, только глубокие порезы на шее. Труп был абсолютно обескровлен.

— Маньяк?

— Скорее всего. — Кивнул Сизов. Он вдруг замялся. — И у нас есть предположение, что намеченной жертвой этого маньяка, был не несчастный Панченко.

Мила вытаращила на следователя глаза, медленно переваривая услышанное.