— Я понимаю, Мэри. — раздался спокойный голос Элизабет. Что-то в его звучании и интонации, даже тембре разительно изменилось. Она не проявляла никаких признаков страха или тревоги. — Спасибо тебе. Я не забуду, как ты была добра ко мне. Прощай. — протянув руку, Лиз коснулась волос Мэри, погладила ее по щеке. Когда она повернулась в сторону Алекса Флетчера, он невольно отступил назад, ударившись головой о полог пещеры.

— Алекс, у тебя паук на лице. — взвизгнула Беатрис. Он автоматически провел ладонью по лицу, и наклонившись осветил вход в спасительный выход. Склизкие стены кишели насекомыми. Его сестра смотрела на все это с неприкрытым ужасом.

— Идемте, леди. — сказал Флетчер, и вступил в узкий грот. Девушки последовали за ним. Беатрис тихонько и жалобно причитала. Элизабет не вымолвила ни слова. Все трое вздрогнули, услышав, как Мэри задвигает за ними стеллаж. Они прошли метром двадцать по сужающемуся гроту, пока не наткнулись на дверь.

— А вот и ворота на свободу. — торжественно объявил Алекс, пригибая голову. Он передал подсвечник сестре и взявшись двумя руками за тяжелый засов, с хриплым рыком поднял его, потом потянул дверь на себя. Дальнейший путь они проделали в кромешной темноте. Ветер, вырвавшийся из-за открытой двери, потушил свечи. Дорога показалась бесконечной, потому что шли они на ощупь. И то до чего дотрагивались из руки, было омерзительно склизким, и иногда живым и подвижным. Беатрис бросила подсвечник, и беспомощно стеная, схватилась за плечи Алекса.

— Прекрати истерику, Рисса. — резко приказал ее брат, медленно продвигаясь вперед. Под ногами сновали крысы, по стенам стекала вода. Грот пещеры спускался все ниже, и вскоре на их головы обильно закапала противно пахнущая жидкость. Через пару минут они шли почти по колено в воде. — Над нами ров. — объяснил Алекс. — Сейчас снова начнем подниматься.

Он оказался прав. Через пятьдесят метров стало заметно суше, капель прекратилась и снова появились крысы. Несколько шагов вперед и совсем рядом забрезжило пятно света.

— Свобода. — с благоволением прошептала Беатрис, обернувшись к Элизабет. — я же говорила, что он знает дорогу.

Выйдя из пещеры, все трое упали на чистую траву, пытаясь отдышаться и передохнуть. В узком подземелье не хватало кислорода, и они с наслаждением вдыхали свежий воздух. Их отвлекло ржание лошадей где-то недалеко. Флетчер приподнялся, и с тревогой посмотрел на сестру. — У тебя есть оружие?

— Откуда? — возмутилась она.

— Оружие не понадобиться. — подала голос Элизабет. — Это Адам. Брат моей служанки. Он привел лошадей для нас. Они привязаны к дереву. Сам он, наверно, уже ушел.

Александр встал на ноги, и помог подняться сестре. Когда он протянул руку Элизабет, лицо которой все еще прикрывал капюшон, она проигнорировала его жест, и встала сама. Теперь она возглавляла процессию. Лиз не знала, где именно находятся лошади и шла на звук их ржания.

Все трое вышли к небольшой роще. Среди густой листвы паслись на привязи три клячи, к бокам которых были пристегнуты мешки с продовольствием.

— Арабские скакуны. — иронично усмехнулся Флетчер, остановив выбор на самой крупной лошади.

— Скажи спасибо и за это. Ты мог бы и дальше гнить в темнице в ожидании казни. И ты получил бы массу удовольствия от процедуры. Ричард очень изощрен и изобретателен по части пыток. — холодно проговорила Элизабет, отвязывая первую попавшуюся под руку кобылу.

— Ричард? — резко обернувшись, спросил Флетчер. — Вы так близки, что ты называешь его по имени?

— Тебя это никак не касается, Алекс. — она впервые за все это время обратилась лично к нему. Но даже это не удостоверило его в том, что перед ним на самом деле Элизабет Невилл. Он помнил ее совсем другой. — Нам нужно где-то переночевать. Уже темнеет.

— Сначала мы должны определиться с конечной точкой. — лаконично заметил Александр, запрыгивая на фыркающую лошадь. Гримаса боли исказила заросшее щетиной и покрытое грязью и синяками лицо.

— Мы едем в Донкастер. — спокойно объявила Элизабет, забрасывая на свою клячу мешок, и привязывая его к остальным. Приподняв подол плаща, она грициозно забралась на лошадь. Алекс изумленно заметил, что на девушке надеты мужские брюки. Он снова попытался вспомнить свою юную жену. Светлые кудряшки, ленты, бантики, заколки и оборки. Кокетливые жесты, воркующий голосок, спесивый характер. Избалованная самовлюбленная девица, которой не терпелось запрыгнуть в его постель, не отличающая большим умом, но уверенная, что все в этом мире делается только для нее. Что за злая шутка? Может ли перед ним быть самозванка? Но, если так, то зачем ей ехать в Донкастер? Ведь там ее отец. А он точно знает, как выглядит его дочь.

— Хочешь увидеть папочку? Зачем? Он думает, что ты мертва. — Алекс направил свою клячу в ее сторону. Он пристально разглядывал прикрытое капюшоном лицо. — Я не дурак, чтобы признаться, что заставил его поверить в то, что ты умерла.