— Ты так еще и не поняла, Лиса? Перриш контролирует всех в этом городе. А кого не может — убирает. Ты оказалась в организации, из которой только один выход, и несчастной Кристине довелось им воспользоваться.

— Боже, — растерянно пробормотала я, опускаясь на кровать, чувствуя холодный озноб, охвативший все мое тело.

— Я говорю тебе это только потому что в отличии от тебя, мне не наплевать. И в отличии от тебя, я не живу иллюзиями о новой жизни. Пойми же, Лиса, для таких, как мы нет никакой новой жизни, никаких вторых шансов. Мы можем только пытаться подстраиваться под обстоятельства, в которые ставит нас жизнь и пытаться выжить. Вместе. — Миа делает шаг ко мне и садится рядом. Я слышу ее тяжелый вздох. — Я все эти годы ждала, что ты пусть не придешь за мной, но дашь о себе знать. Пошлешь мне весточку, позвонишь. Но ты просто забыла…

— Прости, — я накрыла ее руку ладонью. Посмотреть в глаза бывшей подруги не было смелости и душевных сил. Мы через столько бед прошли вместе. Она не отвернулась от меня, когда я прибежала к ней, узнав, что мать и ее любовник хотят продать меня сутенеру. Она скрывалась вместе со мной, мерзла ночами на улицах, воровала еду, сидела в камере, когда нас ловили. Я плакала несколько часов на ее коленях после того страшного пожара. И Миа никогда ни о чем меня не спрашивала. Просто была рядом, и мне было легче. Она чертовски права, я не должна была так легко разрывать нашу связь. Я предала ее, решив притвориться, что у меня нет грязного прошлого… Но прошлое всегда возвращается, особенно если в нем остались нераскрытые секреты. Многолетние ночные комары, в которых я чувствовала запах горелой кожи и слышала крики матери не давали полной картины. Может быть, я боялась правды.

— Миа, — я сильнее сжала ее руку, чувствуя, как мне необходимо объяснить ей всю правду, донести до нее, почему я ушла, не оглядываясь, оставив единственного человека, которому на меня было не наплевать. — Я не тебя забыть хотела, Миа. И даже не несколько месяцев, в течении которых Руан подбирал мне самых мерзких клиентов в отместку, что я в свое время ему отказала, уверенная в защите Калеба. Иногда мне кажется, что Раун был замешан в той перестрелке в баре, когда Калеб погиб, но сейчас это уже не имеет никакого значения. Я бежала не от этих воспоминаний. Помнишь… Помнишь, как погибла моя мама?

— Да. Лорен и ее любовника зарезали и, чтобы скрыть следы преступления, подожгли дом. Потом почему-то обвинили тебя, но тут же сняли обвинение. Почему ты об этом вспомнила? Наверняка преступником был очередной собутыльник твоей мамаши.

— Это была я, — хрипло выдохнула я. Миа изумленно вскинула голову, глядя на меня. Я тоже посмотрела ей в глаза. — Я там была. Ее любовник пытался меня изнасиловать. Он ударил меня, и я отключилось. А потом очнулась уже на траве, на улице, а окна нашей комнаты и весь этаж пылал, а я была вся в крови. Это Калеб отмазал меня. Заплатил денег следователю, и с меня обвинения сняли.

— Подожди, что за бред ты говоришь? Тебя там не могло быть. Ты бы мне сказала.

— О таких вещах сложно признаваться даже самой себе, Миа.

— Ты не могла убить, Лиса. Только не ты. Сама же говоришь, что отключилась.

— Это мое сознание заблокировало воспоминания. Там больше никого не было, понимаешь? Никого. Это я сделала. Я.

— Даже если и так, они это заслужили! — ожесточенно ответила Миа, обнимая меня за плечи.

— Что я за человек, Миа? Я убила собственную мать. И еще одного человека. Что было в моей голове, когда я делала это? Откуда у меня взялось столько силы и ярости.

— Он тебя ударил, возможно, у тебя помутилось сознание, — я горько улыбнулась. Это было так похоже на Мию. Она всегда искала мне оправдания. Всего пыталась утешить… — Это было убийство в состоянии аффекта. Ты не виновата, Лиса. Даже не смей винить себя.

— Если бы я помнила, — отчаянно всхлипнула я. — Если бы я могла себе объяснить, понять пределы тьмы, которые владели мной тогда.

— Каждый из нас имеет право бороться за свою жизнь и достоинство, — уверенно и непреклонно завила Миа.

— Но не ценой чужой жизни, — отрицательно покачала головой я. — Лорен была моей матерью. Я любила ее. Я так скучала по ней, по тем дням, когда она была нормальной.

— Они бы тебя не пощадили, Лиса. Если ты так поступила, значит, у тебя не было другого выхода.

— Я тоже часто так себе говорю. Но не помогает, Миа, — почувствовав влагу на щеках, я стерла ее пальцами.

— А кто вынес тебя из огня? — внезапно спросила Миа.

— Что? — размазывая слезы, я в недоумении посмотрела на подругу, не вникнув в суть вопроса.

— Ты очнулась на траве, а дом пылал. Ты уверена, что смогла убить мать и ее любовника, поджечь комнату, а потом спокойно выйти, развалится на траве и снова отключиться?

— Не отключиться, нет. Просто затмение прошло, и я снова стала осознавать происходящее. Не думаю, что кто-то меня вынес. Я сама вышла.

— И развалилась на траве?

— Почему нет? Если бы я помнила…