— В какой-то момент, Рэн, мне показалось, что в тебе, все-таки, есть что-то человеческое. Что-то близкое мне. Видимо, я ошиблась, — ее голос прозвучал устало, разочарованно. И меня, по неизвестной мне причине, задели ее слова. Я же хотел, чтобы она сделала те выводы, к которым я только что ее подтолкнул, но мне все равно неприятно.

— Занятие на сегодня окончено, Лиса. Но завтра я жду тебя здесь же в то же время. И надень, пожалуйста, джинсы. Я, все-таки, мужчина и целый час лицезреть твою задницу в белых кружевных трусиках, пытаясь не упустить суть разговора, не так-то просто.

— Не думала, что тебя волнуют подобные вещи, судя по тому, что я слышала, — насмешливо ухмыльнулась Лиса.

— И что же ты слышала? — с наигранным недоумением спрашиваю я.

— Только то, что твоя жена любит болтать в постели, и, видимо, не в супружеской, иначе ты бы знал. — Алисия торжествующе улыбнулась. — Как видишь, ты что-то знаешь обо мне, а я что-то знаю о тебе. Но разница в том, что мне совершенно наплевать, правдивы ли слухи.

— Потому что ты знаешь, что нет, — невозмутимо ответил я.

— Может быть, — Лиса вскинула бровь, скользнув по мне чисто женским взглядом. — Но я еще не решила.

— До завтра, Лиса, — вежливо улыбаюсь я, собираясь уйти. — И мой тебе совет. Когда решишь — останови это, — немного перефразировав, повторил я слова Дафни, сказанные Лисе утром.

Ухожу, оставляя ее в одиночестве на крыше, хотя в глубине души понимаю, что предпочел бы другой вариант развития, впервые будучи готовым нарушить собственный запрет. На самом деле, я бы смог с этим справиться, но Алисия — вряд ли. Если я трахну Лису, то потеряю Кальмию. Женщины не умеют справляться с эмоциями, так как это делаем мы. Для них секс — это всегда больше, чем физический акт. Вся работа полетит к черту, если я позволю похоти взять верх. Я никогда не спал ни с одной девушкой из своего Розариума, хотя периодически такое желание возникало. Часто возникало. Все они невероятно прекрасны, сексуальны, умны и соблазнительны, но я успешно справлялся со своими желаниями, удовлетворяя их в привычном мне месте. Однако, в случае с Алисией, мой метод не работал. Я продолжал думать о ней, когда наша сессия заканчивалась, я вспоминал о ней постоянно в течении дня. И меня в последнее время начал резко раздражать Итан. Я старался держать его подальше от Розариума, осознавая, что именно является причиной моего предвзятого отношения к Хемптону.

Я вижу в нем соперника, а это означает, что помимо острого возбуждения, Лиса будит во мне собственнические инстинкты.

Останови это. Я должен адресовать данную фразу себе.

Но, к сожалению, пока не придумал способ.

Алисия

Каждый раз пытаясь проанализировать свою очередную беседу с Рэнделлом, я чаще всего прихожу к одному и тому же вопросу — а о чем мы, собственно, говорили?

Несмотря на ощущение, что я нахожусь в центре событий психологического триллера, в последние дни мне стало гораздо спокойнее, я почувствовала себя увереннее в себе и, как бы абсурдно это не звучало, в завтрашнем дне. Рэнделл тоже уже не казался мне абсолютным психом, и кое-какая логика в том, что говорит Перриш стала просматриваться. Возможно, он не так ненормален, как хочет казаться, а просто умелый манипулятор, не лишенный способностей в области психологического воздействия. Я могу заблуждаться, но в данный момент ему удалось усыпить мою бдительность своими психо-шизоидными разговорами ни о чем, в ходе которых, каким-то неуловимым образом, ему удавалось выудить из меня то, что я никогда и никому бы не сказала. Если бы я верила в сверхъестественные силы, то предположила бы, что этот мужчина в совершенстве владеет практикой гипноза или чтением мыслей, а еще невероятной магнетической энергетикой, которой очень сложно противостоять. Перришу ничего не стоило за какой-то час вытащить из собеседника все его потаенные страхи, обнажить душу, заставляя пережить самые противоположные эмоции. Разговор с ним все равно, что блуждание по лабиринту вслепую. Хаотичное движение в поисках выхода с постоянными тупиками и крутыми поворотами. Его слова завораживают, пугают, они вскрывают что-то внутри, и хочется плакать кровавыми слезами или броситься нахрен с долбаной крыши, чтобы закончить этот психоз. Перриш страшный и непостижимый человек, а то, чего не понимаешь, всегда пугает до чертиков. Я пыталась найти в нем что-то человеческое, живое, чтобы зацепиться, понять его, и в последствии выстроить стратегию во взаимодействии с этим мужчиной. Но он умело держит свою маску, и уверена, что никто еще не удостоился чести заглянуть и узнать, что же за ней…

И, возможно, это к лучшему.