Из достоверных источников стало известно имя стрелявшей. Ею оказалась Мария Александра Памер, бывшая подружка Джейсона. Напомним, что три года назад Доминник был помещён под стражу и привлечён к уголовной ответственности за избиение Марии Александры Памер. Впоследствии девушка отказалась от выдвигаемых адвокатами обвинений. Единственным требованием мисс Памер был судебный запрет на приближение, который был удовлетворен. Стороны разошлись полюбовно.

Однако случившиеся говорит о том, что ситуация не закончилась судебным решением. Мотив личной мести принят, как основной, в расследовании о покушении на Джейсона Доминника. Дело вряд ли удастся довести до логического конца, распутав все следы и раскрыв истинные причины поступка мисс Памер.

Тело девушки было найдено на одном из частных островов в Тихом океане. На настоящий момент судебная экспертиза подтвердила, что в сгоревшем строении были найдены останки именно Марии Александры Памер. В ближайшем будущем они будут переданы ее семье для захоронения.

Каким образом девушка оказалась на острове, кто именно совершил поджог, а также было ли ее убийство местью, на данный момент остаётся загадкой.

Лекси

Это было странно. Удивительно. Тонко. Темно, ярко и ослепительно одновременно. Черные глянцевые лабиринты и калейдоскопы слепящих искр, вибрации… Меня качало, бросало, укачивало. Я плыла, летела, проваливалась в бездну, словно пропадала на мгновение вечности и выныривала снова. Сон во сне… Смерть или начало. Это легко, совсем не страшно. Хаос, в котором у каждого есть свое место, пространство, ниша… Но не для меня. Даже там, за границей реальности, я не чувствовала, не понимала, куда должна идти. Мне хотелось вырваться. Я ждала чего-то и боялась. Металась… Я забыла свое имя. Кто я? Где тот свет в конце тоннеля, которого все ждут? А я? Я жду?

Разве я не должна обрести покой? Рай…

Нет, не хочу… Мне не нужно.

Я теряю крылья, которые только помогали парить, и снова лечу вниз.

Голос, образы. Запахи, ощущения. Прикосновения. Нереальность теряет меня, мой ад возвращается, затягивая глубже. Я вижу тянущиеся ко мне когти прошлого, настоящего и будущего. Черные кляксы, блуждающие по стенам, ползущие к кровати. Я выдыхаю, чувствуя, как адская боль сжимает грудь. Горло горит. Комната, стены, призраки смотрят на меня пылающими глазами. Я не хотела никому зла, но теперь мне нет до них дела. Все потеряло смысл.

Мне не страшно.

Я горю. Чувствую, как вспыхивает жаром моя кожа. И мир вокруг окрашен в бордовую дымку.

Чье-то лицо склоняется надо мной, произносит слова.

Мне не нужно.

Снова уплываю, взмывая вверх, махая черными крыльями. Чувствуя ветер и влагу на своих щеках.

Спустя вечность падаю вниз, камнем, на бешеной скорости. Свист и режет в ушах. И потом тишина… звенящая, чужеродная.

Тяжесть. Боль. Жар.

Я разлепляю глаза.

Ну, здравствуй…

– Я так боялась, что они пошлют за мной ангелов, – хриплю я, и мой собственный голос кажется чужим, скрипучим, слишком громким. Неестественным.

– Рай не получит тебя, детка. Я твой Бог, ты забыла? – Этот голос даже в аду заставляет меня трепетать и просить пощады.

– Никогда, – прошептала я, касаясь кончиками онемевших пальцев щеки своего видения.

Лавина облегчения накрывает меня миллиардами оттенков разрозненных чувств. Наверное, мне нужно было умереть, чтобы смирится с неизбежностью.

– К тому же ты была плохой девочкой, детка. Ты не заслужила рай. Только меня… – Его губы касаются мое лба.

Я снова теряюсь в зазеркальях времени, а когда возвращаюсь…

Ощущение тревоги и неправильности происходящего медленно пробирается под кожу, вместе с тактильными ощущениями. Я прижимаюсь лбом к чему-то холодному, все вокруг грохочет и вращается. Разве так должно быть? Смотрю вниз и вижу удаляющийся пылающий остров. Я снова лечу? Языки пламени тянут ко мне свои огненные пальцы. Я улыбаюсь, блаженно выдыхая. Поворачиваю голову, встречая темный пронизывающий взгляд Джейсона. Он протягивает руку, и я прижимаюсь щекой к его ладони. Я вижу пламя в глубине его глаз.

Все правильно. Мой ад. Мой Джейсон.

Джейсон

Я смотрю, как она спит. Уже несколько часов, мои плечи затекли, но это покалывающее и тянущее ощущение тревожит меня меньше, чем не сходящая с ее губ идиотская улыбка.

Дурочка размечталась, что умерла.

Дудки, малышка. Не раньше, чем я позволю.

Она такая красивая… даже с этой улыбкой.

Встаю, разминая ноги, плечи, потягиваясь всем телом, вспоминая, где находится каждая мышца. Провожу пальцами по шраму, который оставила в моей груди пуля Лекси. Вспоминая слепящую вспышку боли и недоумения, резко оборачиваюсь, взглянув на безмятежное лицо, подрагивающие ресницы.

Я все узнаю. У нас много времени.

Подхожу к окну и смотрю на океан, который остервенело бросается на берег.