– Непохоже, чтобы твои отношения с этой Эмилией закончились так уж давно.
Я тяжело вздыхаю. Иногда девушки слишком много говорят, их желание проговаривать любую надуманную проблему, которая приходит им в голову, мне непонятна. Я не любитель долгих разговоров, копания в прошлом, смакования грязных моментов. Задачи, цели и следствия – вот, что имеет для меня значение. Здесь и сейчас, Андреа Памер – моя цель, а уже потом я буду разбираться с последствиями. И уж точно меня не интересуют первопричины того, во что мы оба вляпались. Но женщинам нужны гарантии, стабильность, уверенность в завтрашнем дне. Я не могу отрицать их право на то, что они считают важным, но все, что я перечислил, рядом со мной невозможно. Я думал, она понимает. Разве я не говорил, не намекал огромное количество раз, что я не тот парень, с которым можно свить семейное гнездышко. Но это не мешает мне любить ее… сегодня.
– Они закончились, Дреа. Что еще ты хочешь знать? – мои пальцы скользят ниже, по ее шее, на которой находят пульсирующую венку, нежно поглаживая. Она такая теплая, мягкая, вкусная, я чувствую цитрусовый аромат ее шампуня, когда наклоняюсь чуть ниже.
– Я хочу знать, зачем тебе я, если ты привык к таким, как Эмилия? И не станет ли тебе скучно, не взбредет ли в голову, что и со мной можно устроить нечто подобное, – она выдает мне весь этот бред, глядя в глаза и действительно верит в то, что говорит.
– Я не нуждаюсь в оргиях, Дреа. Это никогда не было моей идеей.
– Тогда зачем ты связываешься с такими женщинами? – в глубине ее глаз мелькает боль и непонимание. Я зарываюсь пальцами в ее волосы, запрокидывая голову девушки, смотрю на нее долгим, прожигающим взглядом. Это должно сработать. Она хочет быть единственной, я дам ей эту иллюзию.
– Потому что такие, как ты, не хотят иметь со мной ничего общего. И в моем окружении нет другой Андреа Памер. А еще я люблю тебя. Теперь достаточно?
– На самом деле ты не ответил ни на один вопрос, Дино.
– Я сказал главное.
Она моргает, нерешительно глядя мне в глаза. Если быть до конца откровенным, то ее страхи вполне понятны и обоснованы. Я не могу ничего ей гарантировать или давать обещания, которые не смогу выполнить. Ничто в моей жизни не длилось вечно, но так, как с ней, я себя еще ни с кем не чувствовал. Для меня это долбаная проблема, а для нее приговор.
– Я хочу подумать, – наконец, произносит она, облизывая пересохшие губы.
– Нет, – отрицательно качаю головой и впиваюсь губами в ее рот, жестко толкаясь языком между сомкнутых зубов. Сопротивление бессмысленно, и мы оба это понимаем. Мои ладони скользят по ее талии, ощущая приятною гладкость шелка. Если я позволю ей подумать, то она сбежит от меня, сломя голову. Нельзя, чтобы она думала, что угодно, только не здравый смысл. Развожу в стороны ее руки, развязывая пояс на халатике – две секунды, и он лежит у ее ног. Крошечные белые стринги это все, что осталось на ней. Ненадолго отстраняюсь, не сводя жадного взгляда с полной груди с заостренными вершинками. Что бы она не говорила, ее тело уже меня признает. Она тяжело дышит, опьяненная поцелуем и моими прикосновениями. Туманный взгляд движется по моему телу, опускаясь ниже… О, черт, дай мне Дьявол терпения не натворить дел и не спугнуть эту крошку. Стягиваю через голову футболку и бросаю на пол. Хватаю ее за попку, приподнимая вверх, толкаясь в развилку между бедер мощной эрекцией. Невольно вспоминаю наш первый раз, когда она тряслась и смущалась. Сейчас все иначе. Дреа не краснеет, ее ладони хаотично движутся по моим плечам, зарываются в волосы, когда я углубляю поцелуй. Я снова ставлю ее на ноги, прижимая к стене, провожу пальцами по белому кусочку ткани, нажимая там, где это необходимо. Судорожный вдох, который я заглушаю своим языком. Продолжаю гладить ее сквозь намокшие трусики, ощущая ее ответную дрожь. Уязвимая и беззащитная, и, в то же время, такая отзывчивая к каждому прикосновению. Ее тело создано для удовольствия, и я люблю женщин, которые не боятся и не стесняются его получать. Она может стать невероятной любовницей. Черт, она уже такая. С нашего первого раза. Это то, от чего сносит крышу напрочь. Невинные глаза и мокрая киска, которая во время оргазма сжимает меня так, что хочется никогда не выходить из нее. Опускаюсь вниз, одновременно стаскивая по стройным бедрам белые трусики.