Высаживаю Марка возле отеля, в котором он остановился и направляюсь на свое кровавое свидание. Он всегда со мной – толстый блокнот, с потертыми страницами. Я не единственный, по кому вели учет, и имена (вымышленные, конечно) других парней тоже здесь и их личные списки. Многих из этих ребят нет в живых. За год, что я провел в заведении Зальцбурга довелось повидать немало смертей. Некоторые заканчивали жизнь самоубийством, кого-то убивали клиенты, другие умирали от передозировки героином. Я достаю тетрадь из своего взрывоопасного кейса, открываю на середине. Рикардо Бинг. Поступил 15.06.2012. Вывезен из Нового Орлеана. Шестнадцать лет. Далее следуют имена заказчиков и суммы за оказанные услуги, несколько страниц удивительно ровным аккуратным подчерком. Я листаю, пока не дохожу до записи: 18.01.2013 совершил акт самоубийства путем удушения ремнем, оставленном заказчиком. Под некоторыми «некрологами» Зальцбург осмеливался еще писать свои сожаления, вроде: «Этот парень мог бы поработать еще полгода» или «лучшее приобретение за последний год», или, как в моем случае, сразу после записи «продан» , следует циничное пояснение «с нетерпением буду ждать встречи» и в конце каждого такого «PS» небольшая галочка, что-то вроде личной подписи.

Не дождался, мразь. Я видел видеофайлы, которые предоставил Лайтвуд с пытками Штефана Зальцбурга. Я смотрел не отрываясь, впервые испытывая моральное удовлетворение и эйфорию от происходящего на экране, и в тот момент, я понял, что должен делать, чтобы на время успокоить бушующую во мне стихию.

Никто не рождается убийцей или маньяком, как я, или психопатом, как Джейсон, или извращенцем, как Лайтвуд. Нет никакой наследственности или генетической предрасположенности. Мы не шизофреники. У нас нет такого емкого и мощного оправдания. Так или иначе, мы все приходим к своей истинной сути длинным путем, а что нас, в итоге, делает такими? Сама жизнь? Или учителя, которые попадаются по дороге в ад? Или это просто случайность? Процент в криминальной статистике? Рано или поздно, каждый из нас понесет расплату, но не смерти я боюсь, и не пыток, не мучений физических и моральных. Здесь, в мире живых, находится мое убежище от тех, кому уже пришлось сделать выбор, но за чертой жизни они будут ждать меня…

В бункере жарко. Металлические стены накалились, и внутри была просто адская духота. Я надел перчатки и прикрыл нос платком, вдохнув смрад, который вызывал тошноту. Воняло потом, экскрементами, человеческим страхом и смертью. С отвращением морщусь, разглядывая сырое от пота, подвешенное тело Такаши. В связанном виде, с залепленным ртом, они все выглядят немного похожими. Я пристально рассматриваю Такаши, и, как и те, что были до него, он начинает мычать и дергаться, чувствуя во мне своего потенциального убийцу. Он из тех, кого я не запомнил. Совершенно. Но ошибка исключена. Мои люди делают свою работу четко и чисто. Такаши промелькнул в списках многих других парней. Я знаю, что одного он задушил во время секса. Сейчас он не похож на грозного контрабандиста, который не прочь помучить молодых мальчиков. Старый, толстый, жалкий, с желтушным цветом лица и морщинами вокруг глаз. Омерзительный, воняющий кусок дерьма. Я даже выбор не хочу ему давать, но правила одинаковы для всех. На этот раз, все проходит быстро, потому что и дальше дышать этой вонью у меня нет сил. Как любитель оружия, Кайоши Чан остается верным себе и выбирает пистолет. Я стреляю ему в лоб, оставляя идеальное ровное отверстие на лобовой части, небольшая розовая струйка сочится вниз, стекая в уголок распахнутого, застывшего в ужасе и недоумении, взгляда. За его спиной не так чисто – бело-розовое пятно стекает по стене вниз. Подох, прежде, чем успел что-то понять. Конвульсивно дергается несколько секунд и обвисает безвольной тушой, которая совсем скоро превратится в груду гниющего мяса. Я распоряжусь, чтобы его выкинули на свалку. На съедение крысам и бродячим псам. Бросаю перчатки на пол и спешу покинуть бункер. И уже на улице отрываю ослепительно-белый платок от лица, вдыхая свежий воздух. Достаю сигарету, глядя в синее безоблачное небо, затягиваюсь, закрывая глаза. И чувствую привычное облегчение. Трое парней стоят наготове, в ожидании команды. Они не тронутся с места, пока я не скажу, что пора прибираться. Понятия не имею, что они думают обо мне и своей работе, да и мне насрать на это, если быть до конца откровенным. Если кто-то из них решит соскочить, то получит пулю в висок быстрее, чем даже подумает о том, чтобы предать меня. Все они когда-то были наемниками, воевали и убивали, пытали людей за сумму, оговоренную в контракте, и сейчас ничего не изменилось. Для меня это тоже война, которую я веду в одиночку, а они мне немного помогают.

Киваю головой в сторону двери бункера, и направлюсь к своему Астон Мартину. Резко срываюсь с места, и с бешеной скоростью лечу по городу. О да, это то, что мне сейчас нужно. Бешеная гонка и адреналин. Врубаю тяжелую музыку и улыбаюсь этому долбаному миру, которому я оказался не по зубам. И, может быть, мы сравняем однажды счет, но не сейчас. Не сегодня, когда я почти, бл*дь, счастлив.