За окном заметно светает, и я, прислушиваясь к звукам в доме, пытаюсь сесть, прижимая ладонь к тяжело вздымающейся груди. Протягиваю руку за стаканом воды и делаю несколько жадных глотков. Приступ удается снять достаточно быстро. Тянусь за телефоном, чтобы взглянуть на часы. Семь часов утра. Сердце делает кульбит, вызывая болезненное напряжение во всем теле. Я встаю и на дрожащих ногах в влажной от холодного пота пижаме, выхожу из спальни.

Я уверена, что Нейтона нет дома. Я бы услышала звук въезжающего на стоянку автомобиля или открывающейся двери. Нейт немного выпил – это я заметила это еще когда уезжала. А в алкогольном опьянении он просто не умеет вести себя тихо. Да и нужно ему немного, чтобы напиться.

Я заглядываю в гостиную, и на какое-то время цепенею в недоумении. Я ошиблась. Видимо, сон был слишком крепким или кошмар не хотел отпускать меня, и я пропустила момент приезда мужа домой. У нас есть еще одна спальня, и Нейт обычно ночует там, но в этот раз, по всей видимости, не смог дойти. Я подошла к дивану, на котором он расположился без подушки, укрывшись одним только пледом. В щель между задернутыми шторами пробивалось солнце, ровный прямой луч пересекал комнату и падал на лоб Нейтона, подчеркивая первые морщинки, которых я раньше не замечала. Мне захотелось присесть рядом и провести ладонями по его волосам, вспомнить те времена, когда мне не нужно было сомневаться в том, стоит ли это делать. Грудь сдавила тоска, и очередная порция слез навернулась на глаза. Я больше не верю, что мы справимся. Не знаю откуда взялась такая мысль, но она прочно обосновалась в голове еще вчера, когда я увидела, как он позволяет крашеной красивой блондинке флиртовать с ним. И то, как он смотрит на меня, когда думает, что я не вижу… Разочарование, сожаление. Мне слишком хорошо знакомо это выражение. И я не знаю, могу ли я сделать хоть что-то, чтобы вернуть его чувства. Заслужить уважение.

Мой взгляд останавливается на брошенной на пол одежде. Так на него не похоже. Видимо, Нейт все-таки перебрал. Странно, конечно. Бэллы не являлись сторонниками чрезмерного потребления алкоголя. Если только Нейт не уехал от родителей с той блондинкой и не продолжил в другом месте. Я поднимаю с пола джинсы, складываю и кладу в кресло, потом тянусь за рубашкой. Мое острое обоняние мгновенно улавливает посторонний запах, не свойственный моему мужу. Женские духи я всегда отличу от мужского парфюма. Конечно, это ничего не значит и не доказывает. Они могли просто сидеть рядом в такси, но женская интуиция подводит редко. Я закрываю глаза, чувствуя, как меня начинает немного пошатывать от внезапной слабости.

На негнущихся ногах я направляюсь в ванную комнату, чтобы бросить рубашку, пропахшую чужими духами в стиральную машину. Я не хочу ничего знать, внезапно осознаю я. Даже если Нейтон будет изменять мне каждый день, я просто не хочу ничего знать. И, самое ужасное, я не смогу сказать ни слова, не смогу потребовать у него объяснений, честности, верности. Ничего я не смогу. И буду молчать, чтобы не оказаться за воротами. Я считала, что поступила верно, рассказав мужу о своем прошлом, но, видимо, прав оказался Рэнделл Перриш. «Но не обольщайся, прежними ваши отношения не будут…» Сукин сын никогда не ошибается. Может быть и не было никакой угрозы, и Перриш не собирался меня подставлять или открывать Нейтону глаза на мое прошлое.

Я сама это сделала. Я сама разрушила свою семью.

Сама, черт побери. Рэнделл Перриш не сделал ничего, он просто вернулся в мою жизнь, напугав меня до чертиков. И загнал меня в ловушку стыда и страха. Возможно он знал, что я не смогу поступить иначе, и что, рано или поздно, цепь событий приведет меня в оранжерею, где я достану то, что ему нужно.

Я запускаю стирку и сажусь на холодный кафель, глядя сквозь толстое стекло как крутится барабан с футболкой мужа. Если бы мои грехи тоже можно было так легко отстирать, воспользоваться порошком и пятновыводителем, но нет… Нет. Мое прошлое, как и черно-красные цветы на коже стереть невозможно. Слишком глубоко они во мне, не вырвать, не содрать. Не забыть…

– Мамочка? – вздрогнув от неожиданности, я подняла голову и увидела в приоткрытых дверях ванной комнаты Эсми. В длинной ночной рубашке с тигрятами, и босыми ногами, она потирала кулачком заспанные глазки.

– Эсми, почему ты не спишь? – вскочив на ноги, я подошла к дочери и подняла ее на руки. – Пол холодный, а ты босиком.

– Неправда, пол не холодный, – решила поспорить Эсми, убирая за ухо спутанные кудряшки. – Я проснулась и пошла к тебе, а там пусто.

– Ты испугалась?

– Нет, я пошла тебя искать. – вполне логично заявила Эсми, вызвав у меня улыбку. Она невероятно смышленая, моя девочка.

– И ты меня нашла. Полежим еще в моей кровати? Хочешь я тебе почитаю? – мягко спросила я. Эсмеральда кивнула, обнимая меня за шею.