– А мне что делать? С рукописью же покончено? Да?

– Возможно, пока не уверен… – рассеянно кивает Оливер. – Выспись, пока нас нет. – И он выходит из спальни, захлопнув за собой дверь.

– Ну и катись, – обиженно шиплю себе под нос, откидывая одеяло и вскакивая с кровати.

– Ай, – вскрикиваю от боли, приземлившись ступней на что-то твердое с острыми краями. Отпрыгнув в сторону, наклоняюсь, чтобы поднять неизвестный предмет. Зажав его в ладони, бросаюсь к двери и выбегаю в коридор в чем мать родила.

– Оливер, – кричу я, резко останавливаясь. – Ты забыл… – остаток фразы почти шепотом. Сжимаю кулак сильнее и с бешено колотящимся сердцем возвращаюсь в свою комнату. Прислонившись спиной к закрытой двери, я медленно разжимаю пальцы, задумчиво и не дыша уставившись на длинный железный ключ с грубой резьбой. Тяжелый и массивный, похожий на искусственный реквизит для фильма ужасов. Не знаю почему, но на ум приходит страшилка про зловещего графа Синяя Борода и его мертвых жен, спрятанных в комнате, запертой на ключ, подозрительно похожий на тот, что лежит на моей ладони. Разумеется, ключ графа мне видеть не доводилось. Это так, фантазии. Жутковато, но другой подходящей ассоциации не нашлось. Есть, конечно, еще различные древние шкатулки с проклятиями… или ларцы с червями.

«Некоторые тайны лучше никогда не раскрывать, спрятать подальше от любопытных глаз, замуровать за стальными дверями и заживо похоронить в кромешной темноте. Стеречь и охранять, словно сокровище, даже если внутри драгоценного черного ларца с секретами копошатся черви».

Оторвавшись от двери, я медленно приближаюсь к окну и, распахнув портьеры, дергаю на себя ставни, впуская ветер, пахнущий дождем и мокрой землей. Закрыв глаза, глубоко дышу, ощущая на щеках моросящие капли. Не чувствую ни холода, ни смущения от того, что меня абсолютно голую могут увидеть в окне пробегающие через сад горничные. Мне плевать если честно, даже если это будет водитель, садовник и весь персонал разом. Они все равно никому ничего не расскажут.

Ключ в ладони неприятно царапает кожу. Не нужно быть гениальной сыщицей чтобы понять, где искать чертову дверь. Столько намеков и подсказок. Только полная дура не догадается.

Свежий воздух не помогает, как и техника глубокого дыхания. Меня трясет от ярости. А я еще себя считала странной. Да этот парень и его сестрица переплюнули всех. Не зря говорят, что у богатых свои причуды.

«Я знаю, что рано или поздно замки откроются. Нужен только ключ».

– Ах ты, слизняк, – бормочу, задыхаясь от злости. – Я тебе устрою квест, который ты не скоро забудешь.

«Я не родился в клетке. Звуконепроницаемые стены чердака и кромешная темнота не всегда являлись моей единственной обителью. Когда-то дверь была только одна и не запиралась на ключ. Замки и новые двери появились позже. Но в самом начале я, как и все нормальные люди, любил дневной свет и свежее дыхание ветра в волосах. Мне нравилось бродить босиком по росе и смотреть, как в светлеющем небе засыпают утомленные звезды, блекнет лик луны и загорается солнце. Незабываемые, неуловимые мгновения пробуждения и победы света над тьмой. Я сохранил каждый свободный рассвет в своих воспоминаниях. Это то, что нельзя отобрать, спрятать или заставить забыть. Неважно, кто я и где, насколько крепки прутья клетки и тяжелы замки, и даже если меня не станет, солнце по-прежнему будет подниматься на рассвете и уходить в закат.

Только сумасшедшие верят, что законы реальности меняются для них или по их желанию. Только сумасшедшие верят, что способны остановить время, переписать историю, перекроить под свои нездоровые желания, вернуться туда, откуда еще никто не возвращался. Сумасшедшие живут в страхе, что мир постоянно наблюдает за ними, преследует и пытается поглотить, уничтожить. Они боятся чистого листа, написанных карандашом слов, которые так легко стереть ластиком. Они прячутся от мира в своих шизофренических иллюзиях, не допуская даже мысли о том, что миру плевать на них. Но в действительности этот страх имеет совершенно иную основу. Сумасшедшие нуждаются в том, чтобы мир обратил на них внимание, и приходят в ярость, когда мир поворачивается к ним спиной.

Что бы ни думали окружающие, я не сумасшедший. Я не бегу от реальности и не стремлюсь подстроить ее под себя. Я шагнул дальше, за пределы стен, сквозь черное покрывало тьмы, но при этом остался внутри. Я не нарушил границы. Я сохранил то, что многие потеряли и продолжают терять каждый новый прожитый день.