Я не монах и не бабник, женщины всегда были в моей жизни. Не много и не мало. Одну я любил очень сильно, и все, что появлялись после, почему-то напоминали мне ее. Я разучился чувствовать и перестал различать женские лица, утратив ту, что заслонила собой весь мир, проникла так глубоко, что невольно стало забыто, каким он был до ее появления. Нет, она не разбила мое сердце, не предала и не бросила ради другого. Я просто перестал существовать для нее. Это хуже, чем измена, страшнее, чем смерть, больнее, чем равнодушие и жестокость. Это пустота, и в ней нет ничего живого, настоящего. Это мрак и клетка, похуже той, где влачит свое существование Дилан. В какой-то степени брат счастливее меня, ведь он никогда ничего не чувствовал. Ему неизвестно, каким отравляющим может быть чувство потери.

Говорят, что любовь способна творить чудеса, спасать, воскрешать и дарить крылья. Я познал другую сторону, темную, безжалостную, суровую и неотвратимую, как пуля, угодившая прямо в сердце. Она убила меня для всех других женщин.

Пока не появилась Шерри. Странная, неуклюжая, смешная девчонка вошла в мою жизнь. В мой дом. В мое сердце.

Жизнь порой дает нам то, что мы не просили, и забирает то, что не хотели отдавать.

Я бы никогда не выбрал Шерил Рэмси сам, не захотел, не оглянулся бы вслед на улице. А сегодня меня потряхивает от неконтролируемой похоти, и я четко осознаю, что ничего подобного не испытывал ранее.

Я задыхаюсь от восторга и наполненности. Впервые за много лет чувствую себя живым и свободным.

Почему она? Почему именно Шерри?

Ответ близок, он бьется где-то в глубине ожившего сердца. Странная, неуклюжая, смешная девчонка побывала в аду и выжила. Вышла из пекла без единого ожога. Я хочу понять, как… как ей удалось то, что не смогли другие, хочу, чтобы она научила меня.

Я останавливаюсь в паре шагов от цели и буквально врастаю в пол, с жадностью затаившегося хищника наблюдая, как Шерил медленно спускает с узких плеч невзрачное платье, позволяя шелестящей ткани соскользнуть к голым ступням, мгновением позже туда же невесомо падает нижнее белье. Я впиваюсь взглядом в изгибы идеального тела, оглохнув от бешеного пульса в ушах. Белая кожа в полумраке кажется почти прозрачной, светлые локоны вьются по спине, закрывая лопатки. Тонкая талия, округлые ягодицы, бесконечно-стройные ноги. Хрупкая, словно лунная фея, и манящая, как сирена. Мог ли я рассчитывать, что за безвкусными тряпками скрывается подобное совершенство? Везение, проклятие, ожившая сексуальная фантазия? Кто ты, черт побери?

Болезненное возбуждение призывает к действию, толкает вперед, стирая границы между нашими телами. Я плотно вжимаю белокурую сирену в себя, заключая в стальной капкан рук и накаляясь до точки кипения от ощущения прохладной нежной кожи и сладкого аромата шелковистых волос.

– Ты действительно этого хочешь? – вопрос, заданный чувственным шепотом, зависает в тишине.

– А ты нет? – я хрипло смеюсь, накрывая ладонями аккуратную грудь, лаская пальцами затвердевшие соски. Мое тяжелое дыхание смешивается с ее тихими полустонами. Приподнявшись на носочки, Шерил прижимается упругими ягодицами к окаменевшему от нетерпения паху. С мучительным рычанием я без промедления толкаюсь бедрами вперед.

– У меня очень давно никого не было, – звучит в ночи едва уловимый голос. Это смущенное признание делает меня по-настоящему счастливым.

– Я буду осторожным, Шерри, – нежно улыбаясь, обещаю я, скользнув ладонью по плоскому животу.

– Не надо осторожным, – Шерил шумно втягивает воздух, когда мои пальцы опускаются ниже, накрывают гладкий лобок, круговыми движениями подбираются к чувствительной точке. – Сделай все так, как хочется тебе, – еле слышно произносит Шерри, запрокинув голову. Ее взгляд горячее, чем ад, и темнее, чем ночь, погасившая звезды. Я смотрю в эту манящую бездонную пропасть, не в силах контролировать ни одну свою мысль. Меня накрывает чувство нереальности, бешено бьется в сердце, дикой жаждой печет в пересохшем горле. Наклоняюсь, чтобы частично утолить свой голод, но она делает это первой – находит мои губы и впивается в них обжигающим поцелуем.

«Как хочется тебе», – мелькают на краю сознания сказанные слова. Искренние и доверчивые, без тени фальши и притворства. Как обещание рая, в которое я поверил, прежде чем шагнуть в адское пекло.

Оливер Кейн сделал все так, как хочется мне. Маленькая хитрость, работающая со всеми без исключения мужчинами. Многоопытных шлюх грубо трахают, не заморачиваясь с прелюдией, а покорных невинных скромниц соблазняют, купают в нежности и постепенно развращают. И в зависимости от того, какого секса хочет женщина сегодня, она выбирает роль. Откуда я это знаю? Наверное, некоторые знания прописаны в женских генах, или я неплохо разбираюсь в мужской психологии.

Оливер Кейн оказался именно таким, как я себе представляла. Ласковым, страстным, чутким, внимательным, заботливым и умелым любовником. Кейн – практически вымерший вид мужчины, ставящий наслаждение партнерши выше своего. Его главный кайф – благодарная блуждающая улыбка на губах уставшей удовлетворенной женщины. Ему не нужна шлюха. Оливер создан, чтобы дарить нежность и любовь. Я уверена, что в детстве он был очень ласковым ребенком, обожаемым своей матерью, а потом и сестрой.