– Тебе нечего стесняться, Шерри, – истолковав мою реакцию по-своему, целует мои веки. – У тебя идеальное тело, – не знающие пощады губы перемещаются на шею, – и кожа, – обводит кончиком языка мои ключицы, – и грудь, – спускается к соскам, отводя в сторону мои запястья. – Ты подарок, Шерри, – он сплетает наши пальцы, начиная двигаться мощнее, жестче. – Прекрасный подарок, – его рот жадно накрывает мой, а я ничего не чувствую. Возбуждение и эротическая эйфория схлынули, оставив горькое послевкусие неудовлетворенности. Но я не настолько эгоистична, чтобы оттолкнуть мужчину, всю ночь дарившему мне наслаждение. Я отвечаю на поцелуй, наблюдая, как мечутся тени на потолке, напоминая…напоминая… О чем? Я опускаю веки, пытаясь сосредоточиться.

«Открой глаза».

Вздрогнув, я распахиваю ресницы и рассеянно смотрю в склонившееся надо мной красивое мужское лицо с напряженным обеспокоенным выражением в глубоких кобальтово-синих глазах. Вены на висках вздулись, на лбу блестят капли пота. Я не могу понять, хорошо ему или плохо… Я не могу понять, кто он.

«Что ты видишь?»

– Пожалуйста, прекрати, – зажмурившись, всхлипываю я, мотаю головой, пытаясь освободиться от навязчивого шепота.

– Шерри, что случилось? – растерянный голос Оливера прорывается сквозь стены раскачивающейся реальности. – Успокойся. Здесь только ты и я. Больше никого, – сильные руки смыкаются вокруг меня стальными канатами, укачивая в объятиях.

«Не бойся. Я всегда рядом.

Я за твоей спиной».

– Нет, – сухие рыдания рвутся из груди, и я в панике впиваюсь ногтями в плечи Оливера, пряча лицо у него на груди.

«Оглянись».

– Шерри, – Оливер встряхивает меня за плечи. – Посмотри на меня. Не отворачивайся. Говори со мной.

«Смелее».

Я оглядываюсь, полным ужаса взглядом шаря по голой стене с самыми обыкновенными обоями.

«Ты все еще во тьме».

– Шерри! – Оливер рывком разворачивает меня к себе. Теперь в его глазах неподдельный страх. – Что с тобой?

– Я просила тебя не включать свет, – прошептала едва слышно, чувствуя себя выпотрошенной и обессиленной.

– Свет? – он не понимает, а все так очевидно.

– Только в абсолютной темноте я ощущаю себя в безопасности. Хотя, наверное, должно быть наоборот. Но этот дом пугает меня даже ночью.

– С твоими страхами мы разберемся потом. Я спрашиваю тебя о другом. – Взяв мои руки, Оливер переворачивает их запястьями вверх, и мы оба смотрим на взбухшие красные полосы, хаотично уродующие бледную кожу с голубой сеточкой вен. – Что это? – наши взгляды встречаются в немом поединке. – Они свежие, Шерил.

– Это не то, что ты думаешь, – вырвав ладони из его рук, я хватаю с кровати одеяло и закутываюсь в него, как в кокон.

– Нет? – строго и с откровенным недоверием спрашивает Кейн. – А что тогда?

– Это кошка, – выдыхаю, глядя на него исподлобья.

– Кошка? – непонимающе повторяет Оливер. Что-то в выражении его лица заставляет меня напрячься и поджать пальцы на ногах от неприятного ощущения.

– Обычная серая кошка. Я не знаю, как она оказалась в моей комнате. Но уходить явно не собиралась, упиралась всеми когтями, – усмехаюсь, чтобы как-то разрядить гнетущую обстановку, но лицо Оливера остается каменным и бесстрастным. – Я хотела вышвырнуть ее за дверь, а зверюга расцарапала мне руки и все равно сбежала. Могли бы и предупредить, что у вас живет злобная пантера, или держали бы ее в клетке, раз не научили вести себя прилично.

– В доме нет кошек, Шерил, – глухо отзывается Кейн, поворачиваясь ко мне спиной и опуская ноги на пол.

– Значит, это соседская, – предполагаю, наблюдая, как мой идеальный любовник собирает с пола свои вещи, чтобы побыстрее сбежать от сумасшедшей. – Надеюсь, что она больше не появится, – тихо бормочу я, сглатывая горький комок.

– Тебе не нравятся кошки? – без всякого выражения спрашивает Оливер, застегивая ремень на брюках и наклоняясь за пиджаком.

– Они воняют, а еще шерсть и… – он резко оборачивается, и я растерянно затыкаюсь. На его побледневшем лице читаются изумление и злость. – Многие не любят кошек, – оправдываюсь, вымученно улыбаясь.

Мне хочется двинуть себе по лбу. Многие не любят кошек, Шерри? Ты точно дура! Да все обожают кошек! Кошки везде: на футболках, на выставках, на открытках, в инстаграм, в ток-шоу, в рекламе и музыкальных клипах. А сказки, а мультики? Стихи, фильмы, сериалы – да куда не плюнь, все о кошках. Черт, им даже поклоняются в некоторых странах. Меня бы там точно засудили за неуважение к священному животному.

– Но зато я люблю собак. Они преданные и добрые, – тоскливо бормочу, с досадой кусая губу. Если Кейн кошатник, то у меня точно ноль шансов. Мы принадлежим к разным клубам. Не смешно? Мне тоже. Неопределенно качнув головой, Оливер застегивает пару пуговиц на рубашке и тяжелой походкой направляется к двери.

– Ты уходишь? – вопрос звучит жалко, просяще, и мне сразу становится стыдно за свою бесхребетность.

– Я… – Оливер оборачивается на пороге, окидывая меня отстраненным взглядом. – Мне нужно в душ, потом я еду в офис. Увидимся вечером, – он улыбается, но не так, как ночью. И даже не так, как вчера. Он улыбается так, словно ему мучительно больно находиться здесь, мучительно больно смотреть на меня.