Наивная дурочка, если что и поможет этому старому козлу выжить, так это сатанинская месса, а не твоя молитва.

Аннабель

Мы договорились, что он будет ждать меня после полуночи под самым высоким кленом у западной стены. Ствол дерева и его толстые ветви можно использовать в качестве лестницы, чтобы перелезть через забор. Именно так Тим и попадал на частную территорию. Кидал веревку с завязанной на конце петлей с противоположной стороны. Зацепившись за обломанный грозой сучок, забирался на глухую стену высотой в два с лишним метра, а потом спускался по стволу клена вниз. Это место – единственное не просматривавшееся с установленных по периметру наблюдательных вышек, но только в теплое время года, когда обзор загораживают густые кроны деревьев. В ноябре пожелтевшая листва стремительно начала редеть. До зимы оставалось рукой подать, времени на придумывание нового плана было совсем мало. Тима могли обнаружить в любой момент раболепствующие перед моим отцом рабочие или он сам, поэтому мы очень спешили. Единственное, что меня пугало, это колючая проволока, проходящая по верху забора, натянутая между торчащими заостренными штырями. Тим оказался на удивление ловким, ни разу во время своих проникновений не получил даже царапины. Я же не была так уверена в своих возможностях. Если поранюсь, останутся следы. Люди отца быстрее вычислят, как именно я сбежала, и смогут догнать нас до того, как мы доберемся до дороги, ведущей в город. Я боялась и одновременно предвкушала. Затея была рисковая, но о плохом исходе думать не хотелось.

Вечером, сразу после ужина, я, не тратя время, поднялась к себе, сославшись на мигрень. Мама, как всегда, никак не прокомментировала мои слова, мысленно блуждая в своих вымышленных мирах. Отец приказал лечь спать пораньше и рано утром быть готовой принять участие в подготовке часовни к праздничной службе. Я покорно кивнула и удалилась.

Разумеется, ни о каком сне даже мысли не было. Я переоделась в длинную ночную рубашку на случай, если отец вдруг решит убедиться, что его не обманули. Он знал, что я, в отличие от преданно заглядывающих ему в рот обитателей дома, не считаю его общество приятным. Жестокий лживый тиран и фанатик под личиной благодушного фермера – вот таким он был для меня.

Время тянулось мучительно медленно. Я то и дело посматривала на настенные часы, периодически заглядывая под кровать, куда спрятала тряпичный рюкзак с минимумом вещей первой необходимости. К одиннадцати часам вечера во всем доме автоматически погас свет и воцарилась гробовая тишина. Мгла проникла в комнату, заполнив каждый угол. Как назло, ночное небо затянуло плотными тучами. Ни звезд, ни лунного света. Кромешная тьма. Густая, зловещая и пока еще молчаливая. Время Зверя Индиго и его приспешников еще не настало. К тому моменту, как тени начнут обретать форму и голос, я буду уже по ту сторону стены. Они не доберутся до меня, не успеют.

Так я успокаивала себя, сидя на краю кровати, плотно закрыв глаза и мысленно отсчитывая минуты. Сбиться было нельзя, потому что в кромешной тьме рассмотреть стрелки часов нереально. В боковом кармашке рюкзака лежали свечи, но зажечь их я не рискнула. Свет мог привлечь внимание наблюдателей, дежурящих на вышках.

По моим подсчетам до полуночи оставалось полчаса, когда тишину в доме нарушил плач моего брата. Сначала громкий и надрывный, а потом глухой и словно удаляющийся. Насторожившись, я отвлеклась от счета минут и прислушалась. Возможно, волнение и разыгравшееся воображение сыграли со мной злую шутку, и торопливые шаги на лестнице, скрип входной двери, стон ветра, проникшего в дом, мне только почудились.

Я медленно поднялась, подошла к двери своей спальни и приложила к ней ухо. Все звуки стихли. Ни скрипа, ни шороха, ни плача.

Чего только не привидится с испугу.

Переведя дыхание, я вернулась к подсчету времени, но надолго меня не хватило. Сконцентрироваться не получалось, напряжение усиливалось с каждой секундой, страх давил на плечи и грудь, мысли скакали как оголтелые, сердце бахало так, что в ушах раздавался звон, по спине струился холодный пот. Задыхаясь, я кое-как добралась до окна и совсем чуть-чуть приоткрыла его, чтобы глотнуть свежего воздуха. Но стоило ночным звукам ворваться в спальню, все мое тело оцепенело от ужаса. Между завыванием ветра, уханьем сов, стрекотом цикад и криком птиц я снова услышала приглушенный детский плач, который резко растворился в плеске воды.