– Словно у него был выбор, – парирует Анна.

– Выбор был, Эни, – оспаривает Алан категоричным тоном. – Поначалу, возможно, ради спасения своей жизни, но впоследствии уже по собственным убеждениям Гриффин стал одним из самых ярых и верных последователей «Путников Света».

– Он был мальчишкой. Его заставили.

– Главные крючки секты, на которые ловятся идиоты с отсутствием критического мышления, – отождествление человека с божеством, духовное и физическое бессмертие, неуязвимость и власть, дарованная избранным. Поверь, если бы Майлз хотел уйти, он бы нашел способ. К тому же у него был доступ за пределы фермы. Иначе как бы он нашел Мириам?

– Ты думаешь, что его намеренно послали, чтобы вернуть Мири?

– Я в этом уверен. Они использовали ее уязвимость как возможность подобраться ближе.

– Я все равно не могу понять, как Майлз смог влезть к ней в доверие, учитывая, что Мириам было безразлично, что с ним произошло или произойдет. Судя по написанному, она никогда не была влюблена в него и предполагала, что Гриффин станет очередным адептом секты.

– Ты снова права, Эни. Чувства к Гриффину были у тебя, а не у Мириам.

– Это чушь, – небрежно бросает Анна. – Подростковую влюбленность вряд ли можно назвать каким-то большим чувством.

– Подсознание не обманешь, – туманно замечает Флеминг.

– Так ты убил его за то, что он спал с твоей женой, или за то, что она сбежала с ним, выставив тебя убийцей перед всем миром? – смело и почти без запинки спрашивает Аннабель.

– Общество давно меня осудило и приговорило, – с ироничной улыбкой отвечает Флеминг.

– Считаешь, что тебе нечего терять? – Аннабель бросает на Флеминга острый взгляд.

– Пока человек живет и дышит – ему всегда есть что терять, – разводит он руками.

– Философия на троечку, – нервно тряхнув головой, произносит Аннабель. – Я ожидала от тебя больше оригинальности.

– Жизнь полна банальщины и примитивных ценностей.

– Где Мириам, Алан? – Ее голос звенит от напряжения, но в целом она умудряется неплохо держаться. Ни истерик, ни обморока, ни криков о помощи, хотя кричи не кричи – все равно никто не услышит.

Аннабель ждет ответа мучительно долго, боясь поднять взгляд с земли и хотя бы бегло взглянуть на темный силуэт Алана Флеминга. Кажется, что запах сигаретного дыма въелся ей под кожу. Не отдавая отчета своим действиям, Анна выхватывает из пальцев Алана сигарету и глубоко затягивается. Ей удается это на удивление легко. Вязкий туман проникает в хаос мечущихся мыслей, и становится легче… буквально на минуту.

– Мириам начала курить после смерти нашего сына, – с налетом усталости в голосе комментирует Алан. – Потом в доме стал появляться алкоголь. Она мешала его с успокоительными лекарствами, которые выписывали ей врачи…

– Нет ничего удивительного в том, что твоя жена искала альтернативные способы борьбы с горем, – перебив его, сухо замечает Аннабель.

– Горе было общим, Эни. – Тяжелый вздох, щелчок зажигалки, и дымная завеса между ними становится плотнее.

– Я снова задала неправильный вопрос? – игнорируя последнюю реплику, с раздражением уточняет Анна.

– Я даю тебе возможность ответить на него самостоятельно, – бесстрастно отзывается Флеминг. – Ты наверняка уже придумала железобетонную версию. Не так ли? – Иронично ухмыльнувшись, он разворачивается в обратную сторону.

Пару секунд Анна в глубоком недоумении смотрит в удаляющуюся спину, а потом начинает нерешительно двигаться следом.

Они возвращаются?

Без каких-либо ответов и объяснений?

Это какая-то новая пытка или обычное издевательство?

Опыт подсказывает, что требования и ультиматумы в отношении Алана Флеминга бессмысленны. Он одиночка, привыкший за годы затворничества к самостоятельной игре, где правила устанавливает только один человек: он сам. Любой, кто пытается давить на него, автоматически становится противником.

На протяжении последних недель у Анны складывалось обманное впечатление, что они играют в одной команде. Теперь она полностью лишилась иллюзий и розовых очков. Всегда стоит доверять первоначальному мнению о незнакомом человеке, а оно кричало ей о том, что Флеминг опасен и полон мрачных секретов. Письма Мириам – вот что сбивало Анну с самого начала. Слепая всепоглощающая любовь к мужу и его идеализация, закончившаяся путаными обвинениями.

«Мы оба убили друг друга…»

«Он с ними заодно».

Если первую фразу еще можно понять и объяснить, то вторая кажется полным абсурдом.

Мириам боялась, что Алан тоже имел какое-то отношение к секте? Но это же невозможно! Или Мири подразумевала под этими словами что-то другое?

«Хочет, чтобы я ушла, исчезла, оставила его навсегда…»