— Хочу выяснить, что эта тварь хотела со мной сделать, а потом мы положим его туда. Здорово я придумала?

— У тебя шок, успокойся. Не нужно ничего делать, — с тревогой вглядываясь в ее лицо, произносит Эйнар.

— Я же сказала, что в порядке, — отрезает девушка и озадаченно сводит брови. — Как, блядь, его открыть, — вслух размышляет она и переводит взгляд на труп. — Принеси мне его часы.

Пожав плечами, Эйнар идет выполнять ее приказ и заодно поднимает с пола платье. Вернувшись к Кае, он сначала протягивает ей одежду:

— Одень или вытрись, на тебя страшно смотреть.

— Не смотри, — фыркает она, грубо вырывая из его рук часы. — Сука экран заблокирован, — нажав на экран, раздраженно бросает Кая. Снова с ненавистью смотрит на дохлый кусок мяса. — Чтобы снять защиту, нужны его глаза, которых нет, — с усмешкой добавляет она. — Знала бы, отрезала его член и заставила сожрать.

— Кая, хватит, ты рассуждаешь, как маньячка, — строго выговаривает швед.

— С волками жить — по волчьи выть, — парирует пчелка, криво ухмыльнувшись.

— Дай я посмотрю.

Забрав у нее часы, он показывает на две автономные кнопки.

— Видишь?

— Мин собирался нажать одну из них, — кивает Кая.

— Вопрос — какую. Нажмем неправильную, вызовем службу безопасности, и тогда нам прямая дорога на минус второй этаж, — озвучивает Эйнар имеющиеся перспективы.

— А что там?

— Тюрьма. Я не был, но те, кто там подрабатывает, говорят, что обстановка так себе, — иронично ухмыляется он.

— Минус — это же под водой?

— Ага, — кивает парень.

— На рыбок можно смотреть, если, конечно, окна есть, — оптимистично заключает Кая.

— Окон нет, — отзывается он уже без улыбки.

— Ты, правда, думаешь, что Бут сможет это как-то прикрыть? — Кая выразительно обводит взглядом номер, потом показывает на себя. Ни горечи, ни сожаления, сухая констатация факта. — Нам, крышка, парень. Но мы можем побороться, — она поднимает нож, который все еще держит в руках. — Умереть в бою. Разве не об этом мечтает каждый боец?

— Каждый боец мечтает выжить, Кая, — качнув головой, он мягко забирает у нее оружие и убирает в карман брюк. — Придурок, как же я сразу не додумался, — выругавшись, Эйнар снимает с себя пиджак и накидывает на обнаженные плечи девушки.

— Забыла сказать, костюм тебе к лицу, — благодарно улыбнувшись, Кая проводит пальцами по его щеке, оставляя на них кровавые линии. — Мне жаль, что мы встретились здесь. С тобой бы я точно пошла на второе свидание.

— Правда? — на его лице расползается довольная мальчишеская улыбка.

— Абсолютная, — подтверждает она, уткнувшись лбом в его каменную грудь. Какое-то время они стоят неподвижно, слушая рваное дыхание другу друга и считая истекающие секунды. Пошевелившись первым, Эйнар поднимает руки, чтобы погладить ее по плечам, но его искренний порыв резко пресекают: — Не вздумай меня обнимать, я тебя еще не простила, и нажми уже, наконец, какую-нибудь кнопку.

— Готова рискнуть?

— Да, — отстранившись, уверенно кивает она. Сделав глубокий вдох и прикрыв глаза длинными ресницами, Эйнар надавливает пальцем на левую кнопку, исходя из того, что правую нажать быстрее. Где-то внутри гроба раздается механический щелчок, и крышка начинает медленно подниматься.

— О Боже, ты угадал, угадал, — подпрыгнув от нового выброса адреналина, Кая нетерпеливо хватается за край, пытаясь ускорить процесс, и натыкается на что-то острое. Несильно обрезав пару пальцев, она одергивает руки. Резко отпрянув, она врезается спиной в Эйнара.

— Подожди, не лезь туда больше, — взяв ее за плечи, парень властно удерживает девушку на месте.

Через несколько секунд металлическая крышка, оснащённая длинными лезвиями, полностью открывается, застыв в вертикальном положении. Окровавленные ножи смотрят прямо на них. Заглянуть внутрь можно только сбоку, но и так понятно, что кто бы там не лежал, он уже мертв.

— Ты уверена, что хочешь это увидеть? — тихо спрашивает Эйнар.

Вместо ответа, Кая осторожно подходит к пыточному устройству с безопасной стороны, и ее глаза расширяются от очередного приступа леденящего ужаса. То, что находится внутри… это даже не человек. Изувеченный монстр в женскими половыми органами. Таким его сделали не ножи, пронзившие насквозь огромное мужеподобное мускулистое тело. Смерть, какой бы чудовищной она не была, на такое зверство не способна.

— Что она такое? — прижав дрожащие пальцы к губам, Кая едва сдерживает рвотный позыв. На фоне этого Франкенштейна с лысым черепом и оскаленным в предсмертной гримасе заточенными зубами, могучая Айса, кажется ей настоящей красавицей.