Зрители снова заметно оживляются, когда механизм над белой емкостью приходит в движение. Первая чаша весов со скрежетом начинает опускаться вниз. Медленно, позволяя гостям оценить и запомнить, каждое мгновенье агонии приговоренных жертв.

Пчелки, погружающиеся в емкость с молочно-белой жидкостью, в панике кричат и отчаянно мечутся по бронзовой закругленной чаше, выбраться из которой можно, только нырнув вниз головой. Толкаясь и пихая друг друга, они пытаются забраться удерживающим чаши на весу цепям, как по канату. У одной даже получается подняться на пару метров вверх. У Каи сжимается сердце, когда она все-таки срывается и ударившись виском о металлический борт, оказывается затоптанной двумя другими пчелками. Как бы жестоко это не звучало, но потеря сознания спасает несчастную пчелку от страшной смерти.

Каталея не ошиблась. Белая жидкость не имеет никакого отношения к молоку. Это концентрированная щелочь, и медленное опускание в нее первой чаши весов превращается для девушек в длительную мучительную пытку. Крики о помощи, обожжённая кожа, захлебывающиеся от боли вопли, предсмертные хрипы, булькающее шипение, судорожно дергающиеся тела, тошнотворный запах, забивающий рецепторы…

К тому времени, как чаша полностью погружается в воду, все три девушки уже мертвы. Их страдания закончены, а Кае предстоит с этим жить. Окаменев от ужаса, она поднимает отрешенный взгляд на Эйнара, пытаясь успокоить свою совесть тем, что принесенные жертвы не напрасны.

Не выходит. Разъедающая, кислотная боль слишком сильна, чтобы заглушить ее любыми оправданиями.

Кая принимала решение, основываясь не на справедливости и не на количестве спасенных жизней, а руководствуясь собственной выгодой и личными предпочтениями.

Но кто бы на ее месте, поступил иначе?

Боги, если они когда-либо существовали, тоже не были справедливы, бесстрастны и безгрешны, иначе созданный ими мир был бы совсем другим.

В ответном взгляде Эйнара сквозит понимание и сочувствие, и она теряется в его глазах, не в силах смотреть, как и без того изувеченные тела шершней по миллиметру опускаются во второй резервуар. Звериное рычание, смертельная агония, плеск и шипение пожирающей плоть кислоты, ликование бездушной толпы…

Это не здесь, не с ней, а где-то в другой действительности.

Прячась от чудовищной реальности в синих и бездонных, словно океан радужках Эйнара, Кая находит убежище и приют, в которых так отчаянно нуждается сейчас.

— С этим этапом мы успешно закончили. Убрать контейнеры, — холодный голос Кроноса безжалостно выдергивает Каю из защитного кокона, возвращая в организованный человеческими монстрами ад.

Ей показалось или ублюдок остался чем-то недоволен? Он рассчитывал на другой исход? Странно. Она же не конченная идиотка, чтобы оставить в живых шершней, которых Кронос наверняка бы потом выпустил на арену.

Судя по активности в зале, в отличие от Кроноса, его мерзопакостные почетные гости пребывают в полнейшем восторге от устроенного зрелища. Цель достигнута. Разве нет?

— Господа, впереди нас ждет финальная часть представления. Я внес некоторые коррективы в ваши пожелания, но уверен, что мой вариант впечатлит вас не меньше…, — Кронос продолжает говорить, пока пчелка отрешенно наблюдает, как емкости с останками тел исчезают в образовавшихся в полу нишах, которые через мгновенье автоматически закрываются.

Опрокинутые чаши весов при помощи цепного механизма поднимаются вверх, а параллельные, с выжившими трутнями, наоборот, опускаются.

Буквально через минуту четверо крупных мускулистых парней оказываются с Каей на одной арене. С голыми рельефными торсами, мужественными привлекательными лицами и пустыми руками…

Меч, в качестве благодарности за спасение никто не припас, а жаль.

Хотя кто знает, может ей бы еще пришлось побороться с трутнями за этот чертов атрибут. Хлыст показал себя, как достойное и далеко не бесполезное оружие, но, черт возьми, против четверых здоровенных парней он просто игрушка.

Взглянув на Эйнара, она замечает мелькнувшую на его лице ободряющую улыбку. Что ж, один из трутней точно ей не враг, а на счет остальных она подобной уверенности не испытывает.

— Немезида сделала разумный выбор, обеспечив себя преданными защитниками, — снова разносится над ареной громогласный бас Кроноса. Поперхнувшись от неожиданной похвалы, Кая бросает на него подозрительный взгляд. — Пользуясь случаем, хочу сделать небольшое пояснительное отступление. В древнеримской мифологии Немезида считалась покорительницей воинов и гладиаторов. Я решил обыграть этот интересный факт в нашем представлении. Перед нами четыре отважных воина, которые выполнят священный долг и ценой жизни добудут утерянный атрибут для своей великодушной и справедливой богини-покровительницы.

Ценой жизни? Серьезно? Снова кому-то придется умирать? Господа-монстры, вы еще не устали от этого затянувшегося фильма ужасов? Холеные задницы не отсидели? Может, их тоже отправить на арену в одних портках? Пусть отдают свой священный долг перед всеми, кто их тут развлекает изо дня в день.