«Давай! Сильнее! Не останавливайся!» — губы кривятся в похабной ухмылке, раззадоривая и заставляя щеки пчелки пылать.

Он пытается увести ее мысли в другую область, заставить сконцентрироваться на текущем действии, как на полностью контролируемом им процессе, но как?

Как?

Каю разрывает от желания разрыдаться, от ощущения собственной беспомощности.

До меча остаются считанные метры, когда Бут вновь встает на ноги и начинает двигаться в ее сторону. Она обязана добраться до оружия первой, иначе… иначе придется начинать сначала. Вряд ли Бут способен выдержать повторную атаку, если не возжелает дать ей отпор, если к этому моменту у него останутся силы… и нетронутые хлыстом участки тела.

Кая замахивается и опять попадает в цель. Раздаётся шипящий глухой звук рассекаемой плоти и следом хриплый мужской рык. Боже, на него страшно смотреть. Сердце падает в пятки, пульс подскакивает до небес, колени дрожат, во рту скапливается едкий привкус злости и отчаяния. Плеть разрисовала багровыми узорами всю его грудную клетку, рельефные плечи, шею и даже лицо. Невыносимое, выворачивающее наизнанку зрелище. Она это сделала, а Бут позволил, не сопротивлялся, не сражался, просто позволял избивать себя. Он требует еще. Сумасшедший!

— Кронос заставь его! Сейчас же! Почему он не выполняет мои приказы? — истерично вопит Медея.

Кронос не реагирует ни на ее крики, ни на бушующую в безумном агрессивном возбуждении толпу. Он снова превратился в восковую неподвижную статую, равнодушную ко всему что происходит вокруг. Внешне живой, но мертвый изнутри. Бездушный монстр, беспощадно играющий чужими жизнями.

— Он не может выполнить мой приказ, Дея, — внезапно подает голос Кронос, невозмутимо отвечая на истерику жены. — И твой тоже.

— Значит, запусти программу ликвидации!

— Это невозможно. Она к ней не подключена, — бесстрастно отзывается король.

— Тебе не сойдет это с рук! Все собравшиеся гости — свидетели твоего преступления! Бут — член Совета.

— Пока он просто член, который ты очень боишься потерять.

Кая не успевает осмыслить значение наверняка очень важных реплик Кроноса, переключаясь на ядовитую суку, вырвавшую у мужа трость с опасным «сюрпризом» внутри.

— Я сама это сделаю! — кровожадно рычит Медея.

Почетные гости ошарашено умолкают и, затаив дыхание, следят за тщательно разыгранным спектаклем. А игра набирает обороты, мрачно констатирует Кая, боковым зрением наблюдая, как пчелиная королева быстро спускается вниз и направляется прямиком на арену.

Минуя проем, через который проник сюда Бут, Медея огибает ринг, исчезая из поля ее зрения. Оглянувшись, Кая с ужасом видит, как она ныряет в образовавшийся с противоположной стороны проход и стремительно приближается к ней со спины.

Выбирая между молотом и наковальней, Кая отдает предпочтение последнему, и резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, оказывается лицом к лицу с обезумевшей пчелиной маткой.

Сжав трость Кроноса в правой руке, Медея запускает скрытый механизм, и из усыпанной драгоценными камнями рукоятки выдвигается острая длинная игла, недвусмысленно напоминающая пчелиное жало. Кая ни секунду не сомневается, что в нем содержится отнюдь не пчелиный нектар.

— Немезида — слишком сложная роль. Я с самого начала говорила, что тебе больше подходит другая, — свирепо оскалившись, ядовито шипит Медея. — Я попрощаюсь с твоей мамочкой и братом за тебя, — используя трость, как копье, она нацеливается на угрожающе занесшую хлыст пчелку.

Они действуют синхронно и молниеносно.

Плеть разрывает алое платье на груди завизжавшей от боли Медеи, оставляя на оголившейся коже безобразный рубец. В тоже мгновенье почувствовав острый укол в плечо, пчелка отшатывается назад, упираясь спиной в твердую преграду.

Каталея попала, они обе не промахнулись.

Ничья, но Кая проиграла. Так глупо и бессмысленно.

Могло быть хуже….

Могло же?

Сильные руки не позволяют Кае упасть, крепко удерживая на ногах. Знакомый аромат врывается в ноздри, заглушая смердящий запах крови и пота. Неубиваемый хладнокровный батлер.

Ему хоть немного жаль?

Хоть самую малость?

— Всё. Теперь всё, — бархатистый шепот щекочет волоски на ее виске.

— Пошел ты, Дэрил, — шумно втянув воздух, Кая безвольно повисает в его руках.

Ее разум засасывает беспросветная мгла, биение пульса замедляется, бесполезная сердечная мышца сдается, отказываясь сражаться дальше.

Мысли тонут в океане апатии и безразличия. Спокойствие, отрешённость, парализующий холод, расползающийся по онемевшему телу. Невесомость, как в космосе, могильная тишина, надвигающийся мрак.

Это смерть?

Нет, она не готова. Не так, не здесь и не сейчас.

«Я не хочу…» — выдает последний проблеск сознания и окружающий мир начинает распадаться на пиксели. Миллионы, миллиарды пикселей.