Первая ассоциация — больничная палата. Перенасыщенный противоречивыми впечатлениями мозг автоматически отмечал детали. Комната без окон. Холодный белый свет. Однотонные бежевые стены. Запах лекарств. Инвалидное кресло. Штатив для капельниц. Функциональная медицинская кровать. На лежащего без движения мужчину Кэтрин посмотрела в последнюю очередь.

Укрытый до груди одеялом, он неотрывно смотрел в потолок. Отсутствие какой-либо реакции на их появление придало девушке смелости. Кэйт подошла ближе, внимательно всматриваясь в незнакомца.

Молодой — зафиксировала в уме первое наблюдение. Светло-серые стеклянные глаза, аккуратно подстриженные пепельные волосы, гладко выбритый подбородок, бледные губы, болезненный цвет лица. Ни шрамов, ни рубцов, ни других видимых повреждений. Вытянутые поверх одеяла руки покрыты синяками от многочисленных проколов, но мышцы еще не атрофированы. Возможно, в инвалидном кресле он перемещался сам.

— Кто это? — Кэйт перевела взгляд на стоящего рядом Тёрнера. Вопрос чисто риторический, но не задать его она не могла.

— Роберт Миллер, — сухим тоном ответил он.

Итак, подтверждение получено. Кэйт на несколько секунд прикрыла глаза. Захотелось зажмуриться и ущипнуть себя, а потом проснуться и с облегчением понять, что дурной сон развеялся. Но когда она снова распахнула ресницы, ничего не изменилось. Кэйт по-прежнему находилась в стерильной комнате с унылыми бежевыми обоями, напоминающей больничный карцер, а единственный пациент все таким же расфокусированным взглядом пялился в потолок.

— Что с ним? — ее голос прозвучал глухо и натянуто.

Из уважения к больному она не позволила себе закричать, хотя именно этого требовала кипящая внутри злость. Понимание, что ее заманили сюда обманом, стремительно закреплялось в сознании. Причина, почему убегали предыдущие претендентки на должность ассистентки, больше не нуждалась в объяснении. Если этот человек действительно Роберт Миллер, он больше никогда ничего не напишет. Значит, все россказни Тёрнера о новой книге — одна сплошная ложь.

— Пять лет назад Роберта обнаружили в бессознательном состоянии под окном его кабинета, — Кэйт вздрогнула, впившись испытывающим взглядом в непроницаемое лицо Клэйтона. — Под тем самым, откуда ты только что любовалась океаном. Высота больше двадцати метров. Шансы на выживание после такого падения были минимальны. Ему повезло, что он упал на газон, а не на плиты, находившиеся буквально в шаге от его головы.

— Повезло? — недоверчиво моргнула девушка, бросив взгляд в сторону кровати. — Ты считаешь это везением?

— В сравнении со смертью — да, — уверенно кивнул Тёрнер. — Врачи сразу предупредили, что перелом основания черепа и серьезные травмы позвоночника повлекут за собой ряд необратимых последствий. Как итог — отслойка сетчатки и слепота, полная парализация конечностей и афазия.

— Афазия?

— Утрата речевых функций, которая происходит из-за поражения центра речи в коре головного мозга, — пояснил Клэйтон. — Но главное, он жив, Кэти. Роберт самостоятельно дышит, понимает человеческую речь…

— Тогда почему не реагирует? — перебила Кэтрин, снова вглядываясь в почти мальчишеское скуластое лицо Миллера. В голове не укладывалось… Сколько ему лет? Почему он выглядит так молодо?

— Я говорил, что Роберт в это время отдыхает, — напомнил Тёрнер, и Кэйт только сейчас заметила крошечные наушники, вставленные в слуховые проходы лежачего больного. — Он нервничает, когда его отрывают от прослушивания аудиокниг. Это единственное развлечение, которое ему теперь доступно.

— Я хочу уйти отсюда, — хрипло пробормотала Кэтрин, почувствовав, что задыхается. Казалось, еще немного и она хлопнется в обморок. Нервная система включила аварийную тревогу. Слишком много потрясений для одного дня.

— Хорошо, уходим, — Тёрнер понимающе кивнул и, взяв ее за руку, вывел из тайной комнаты, затем вернул стену в прежнее состояние.

На ватных ногах Кэйт неровной походкой снова подошла к окну. Взглянула вниз, на тот самый газон и ведущую к берегу дорожку, выложенную тротуарной плиткой. Грудную клетку сдавило, когда она представила лежащего на траве Миллера.

— Как это случилось? — тихо спросила Кэйт, потирая кончиками пальцев пульсирующие виски.

— Следствие пришло к выводу, что он прыгнул сам.

— Зачем?

— Этого мы уже никогда не узнаем.

— Он что-то употреблял?

— Ты имеешь в виду наркотики? — уточнил Клэйтон.

— Да. Творческие люди склонны к подобного рода экспериментам.

— Роб баловался марихуаной. Это, пожалуй, все, в чем он был замечен.

Кэйт услышала за спиной приближающиеся шаги, а потом боковым зрением увидела, как Тёрнер встал справа от нее. Теперь они оба смотрели на злосчастную лужайку. Какое-то время они молчали. Кэйт усердно пыталась сложить озвученные факты в общую картину случившегося, установить причинно-следственную связь, проследить логическую цепь событий… Журналистское чутье ее подводило редко, и сейчас оно говорило, что в этой истории что-то не так.

— Почему он не в больнице?