Я лихорадочно озираюсь, цепляясь взглядом за привычные очертания мебели, за тусклый свет прикроватных светильников, за брошенную на туалетный столик сумку, за каждую деталь, способную вернуть ощущение реальности. Но всё искажено. Тени колышутся, превращаясь в языки пламени. Стены вспыхивают, огонь подбирается ближе. Жар ударяет в лицо, едкий запах забивает ноздри, обжигая гортань.

Ужас поднимается от живота к горлу, вибрирует в каждой клетке. В ладони пульсирует режущая боль. Я рефлекторно разжимаю пальцы, и на белоснежную простыню падают раскрытые ножницы. Острые лезвия поблёскивают в полумраке, покрытые запёкшимися багровыми сгустками.

Я оглушительно кричу и в следующую секунду просыпаюсь снова. В своей кровати, в залитой солнечным светом спальне. Под мерную вибрацию будильника.

Какое-то время я не двигаюсь, прислушиваюсь к дыханию. Хриплому и тяжёлому, как после долгой пробежки. Постепенно грудь наполняется воздухом, а вместе с ним приходит волна облегчения. Кошмар уходит. Я жива. Комната реальна. Ни крови, ни огня, ни дыма вокруг. Только приветливые солнечные лучи, просачивающиеся сквозь шторы, и умиротворяющее жужжание будильника, возвращающее миру привычный ритм.

Пульс медленно выравнивается, и я заставляю себя пошевелиться. Сажусь на край кровати, провожу ладонями по лицу, стирая соль высохших слёз. В голове звенит пустота, реальные звуки постепенно вытесняют остатки кошмара. На кухне капает не до конца закрученный кран, за окном проезжает машина, где-то наверху хлопает дверь. Всё знакомо, привычно, по-настоящему.

Я поднимаюсь и босиком иду в ванную. Холодная плитка отрезвляет, прохладная вода возвращает тело к жизни. Освежающий поток обрушивается на плечи, смывая липкий морок сна. Я долго стою под душем, растирая кожу докрасна, пока дрожь в коленях не проходит, а мысли не становятся чище.

Потом вытираюсь, надеваю халат, открываю все окна на микропроветривание и иду на кухню. Переключаюсь на автопилот, совершая механические действия. Варю кофе, поджариваю хлеб, нарезаю ломтиками авокадо, открываю йогурт. Звуки и запахи утра собирают меня по частям, заставляют поверить в стабильность этого момента.

Кошмар отступает все дальше, растворяясь в суете будничных ритуалов. Я намеренно блокирую лишние мысли, не позволяя им утянуть меня в черную трясину запечатанных страхов. Завтрак ем без особого аппетита, тщательно прожёвывая каждый кусок, и даже любимый кофе кажется безвкусным и немного горчит. Включаю телевизор, просто чтобы заглушить тишину, и беру в руки телефон.

Раньше первым делом я открывала ноутбук, но теперь… кое-что изменилось. И это «кое-что» вчера разожгло во мне неистовую ярость, а сегодня осталась лишь сухая досада. За столько лет рядом с мужем меня не должны были удивлять подобные штрихи. Саша всегда был одержим моей безопасностью, и в своей маниакальной заботе не видел ничего предосудительного. Учитывая его склонность к тотальному контролю, даже странно, что квартира до сих пор не напичкана камерами и микрофонами. Значит, какие-то границы у него все-таки есть.

Кстати, убрать отслеживающую программу не составит большого труда, и я непременно передам компьютер в руки айтишников, как только попаду в офис. А разборки с мужем оставлю до его возвращения. Сейчас точно не стоит усугублять и раздувать конфликты. Тем более у нас, кажется, наметились значительные перемены в жизни, и благоразумнее сосредоточиться на них.

Открыв приватный чат на «Живых границах», я захожу в переписку с Алиной. Экран вспыхивает мягким голубоватым светом, мгновенно возвращая ощущение тревожной реальности, от которой я так тщетно пыталась отгородиться.

Три входящих сообщения ждут прочтения. Два отправлены вчера, а последнее после полуночи. Я провожу пальцем по экрану, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. Мне все еще немного неловко за вынужденный обман. Я помню, как растерялась Алина, когда Харт назвал мое настоящее имя и сообщил, что мы с ним давно знакомы. Наверняка она ждет объяснений, а я понятия не имею с чего начать…

Открывая первое сообщение, невольно задерживаю дыхание. Мне нечасто приходится лгать, и ещё реже меня ловят на обмане. Поэтому мое смущение нетрудно понять.

Алина_Рокс42: Как ты? Нормально добралась? Не обиделась, что я тебя не дождалась? Мне недвусмысленно намекнули, чтобы я свалила, так что… В общем, сама понимаешь. К тому же Тео можно доверять, и, если я правильно поняла, вы друг другу не чужие люди. Могла бы и сразу сказать))) Или для тебя эта встреча тоже была сюрпризом? Надеюсь, что приятным. Я бы душу отдала за такое знакомство.

Я перечитываю строки несколько раз. Тёплая, живая интонация, привычная лёгкость — ни намёка на упрёк. Напряжение, сковывающее грудь, постепенно спадает. Тёплая волна облегчения прокатывается по телу, по губам расползается улыбка. Зря я так переживала. Похоже, Алина не затаила обиды.

Глубоко вдохнув, я прокручиваю чат дальше и открываю второе сообщение.