Копошась в своих вязких мыслях, я торопливо покидаю офис, сбегаю по ступеням и сворачиваю в сторону парковки. Вечерний воздух пропитан прохладой, автомобильными выхлопами и сладковатым запахом увядающего лета.

Я стягиваю на груди полы легкого кардигана и, зябко поежившись, решительно иду вперед. Колени предательски дрожат, сердце стучит в горле, как в момент опасного прыжка, но взгляд мгновенно выхватывает глянцево-черный "Лексус". Блестящий кузов отражает оранжевые блики уличных фонарей, стекло водителя медленно опускается, и тонкая изящная ладонь машет мне в знак приветствия. Алина выглядывает в окно, на губах расцветает широкая улыбка, действующая на меня, как инъекция успокоительного.

Я на мгновенье останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и без колебаний ныряю на пассажирское сиденье. Внутри приятно пахнет кожей, апельсиновым ароматизатором и лёгким шлейфом табака, въевшимся в обивку. Тихо играет ненавязчивая мелодия, создающая расслабляющую атмосферу. Салон тёплый, уютный, и от этого контраст с моим внутренним напряжением только возрастает.

— Рада, что ты не передумала, — мягко произносит она, поворачивая ключ зажигания. Двигатель откликается тихим ровным урчанием, и автомобиль плавно трогается с места.

— Даже мысли такой не было, — нарочито уверенным тоном отзываюсь я, пристегивая ремень безопасности.

— Мне нравится твой настрой, — бросив на меня быстрый взгляд, удовлетворённо кивает Алина. — Но, если честно, в кафе мне показалось, что ты струсишь в последний момент. Приятно, что я ошиблась, но в любом случае поняла бы и приняла твое решение. Не все готовы выйти из зоны комфорта после одной единственной встречи.

— Смотря какие впечатления оставила это встреча, — многозначительно парирую я, украдкой разглядывая Алину.

На ней белая толстовка с капюшоном и такого же цвета свободные брюки и кроссовки. Единственное тёмное пятно в ее образе — высокий пучок волос, аккуратно собранный на затылке. На ухоженном моложавом лице ни грамма косметики, что совершенно не портит и не делает бесцветной. Яркая природная красота этой женщины бросается в глаза даже без искусной огранки.

И все же акцент на белом меня немного смущает, навевая пугающие ассоциации с печально известными культами, где адептов облачали в одинаковые одежды. В памяти всплывают «Храм народов», «Аум Синрикё», «Небесные врата»… В их интерпретации «чистота и единство» слишком часто оборачивались фанатизмом и добровольным самоуничтожением. Надеюсь, что закрытый центр для статусных клиентов, куда везет меня Алина, избрал для своих последователей более позитивный путь.

Только вот три убитые женщины с выжженным оккультным символом никак не вяжутся с этим прогнозом. Погибшие были зарегистрированы на форуме «Живые границы», и Вероника именно оттуда протянула нить к секте. Но прямых доказательств, что убитые проходили курс реабилитации именно в этом центре, нет. Всё держится на догадках и тревожных совпадениях.

Обнаруженный у отца перстень тоже не даёт однозначного ответа, но оставляет простор для новых домыслов и сомнений. На оттиске печати внутри уробороса отчётливо проступают крылья феникса — тот самый знак, который можно связать с книгой Алины, подаренной мне в «10 зёрнах». Как будто это не дружеский презент, а символическая метка, приглашение или даже посвящение. Снова случайность? Или часть тщательно простроенной системы, где каждое звено — от литературного образа до ювелирного орнамента — работает на формирование единой мифологии?

Ясно одно: никакие предположения не раскроют сути. Чтобы понять правду, нужно увидеть её собственными глазами. Внутренний символ, эмблему, герб или сакральный знак, который, возможно, и объединяет всех причастных. Он и станет окончательным доказательством или опровержением выстроенной Никой версии. Версии, которую она сама уже никогда не докажет….

И если бы я хоть на миг поверила в то, что взрыв газа в доме Сергея был случайным, я никогда бы не ввязалась в опасное, рискованное для жизни расследование. Но я не поверила ни сухим выпискам, ни официальным заключениям. И теперь обязана довести это дело до конца.

Страшно ли мне?

Безумно. До дрожи. До сковывающего оцепенения. Но я не могу, не имею права отступить. Не только ради памяти своих друзей и убитых женщин, но и ради ответов, в которых нуждаюсь сама. Слишком много нитей ведут именно ко мне, слишком тесно они переплелись вокруг. Поэтому бояться уже поздно. Паутина сомкнулась, и даже если я попытаюсь вырваться, она всё равно притянет обратно. Единственное, что остаётся, — идти до конца.

И да поможет мне Бог.

Я медленно выдыхаю, стараясь заглушить дрожь внутри, и отворачиваюсь к окну. Огни города пролетают мимо, растворяясь в вечернем мареве. Чтобы не утонуть в собственных мыслях, я цепляюсь за реальность — за музыку, за монотонный шум двигателя, за каждую мелочь в облике моей спутницы.

— Признаться, я ожидала увидеть тебя в другом образе, — не удержавшись, говорю я, прикусывая губу. — Более… изысканном, что ли.