«Ты должна вспомнить, Ева», — тихо шепчет он, впервые заговорив со мной. Его голос дрожит в воздухе и растворяется как эхо.

Призрак протягивает ко мне вторую руку, медленно разжимает кулак. На его ладони что-то есть. Я щурюсь, пытаясь рассмотреть, но предмет вдруг вспыхивает ярким пламенем и мгновенно исчезает, словно прогоревшая бумага. Образ Ильи рассеивается следом, как дым от спички, оставляя после себя пустоту и удушающий холод.

Я резко втягиваю воздух, наконец обретая способность вдохнуть, и, рывком дернув молнию на сумке, достаю телефон. Пальцы дрожат, экран плывёт перед глазами, но я на автомате набираю номер отца.

— Пап, ты дома? — сипло выдавливаю я, когда он отвечает на звонок.

— Да, милая. Что у тебя с голосом? — в его тоне слышится тревога. Кажется, сегодня он в нормальном состоянии… в отличие от меня.

— Ничего, просто гуляю. Тут ветер… свистит, — сбивчиво бормочу я, понимая, что оправдание звучит нелепо. — Можно, я приеду?

— Конечно, что за вопрос? — мягко откликается он. — Александр как раз заехал меня навестить. Поужинаем вместе.

Черт, нет. Я не готова сейчас видеть их обоих. Не смогу сдержаться и выдам все как на духу, а потом пожалею… Обязательно пожалею.

Я прикусываю губу и придумываю на ходу:

— Извини, пап… я только что вспомнила, у меня запись на маникюр через двадцать минут. Давай я завтра вечером к тебе заскочу, хорошо?

— Хорошо…, — разочарованно и с ноткой растерянности отзывается отец. — Береги себя, ладно?

— Конечно, — отвечаю я, глядя на чёрный экран телефона, где ещё секунду назад светилось его имя.

Он подкрался к ней сзади и игриво дернул за съехавший набок растрепавшийся хвост, все еще влажный после недавних плесканий в бассейне. Затем быстро отступил назад, ожидая, что Ева обернется и даст ему сдачи. В том, что она может и рука у нее тяжёлая — Илья нисколько не сомневался и убедился на собственном опыте.

Девчонка вообще оказалась боевая, смелая и очень забавная. А еще колючая, как фыркающий ощетинившийся ежик, и дерзкая на язык. Совсем не похожая на других. Одноклассники в его школе не выражались так грубо, по-взрослому, хотя, если честно, они с ним практически не говорили. Только били иногда. Больно. Когда учителя не видят. А Ева болтала без умолку и если и дралась, то в шутку и за дело, а не потому, что он странный.

Она — первая, кому он об этом рассказал, и Ева не отвернулась и не посмеялась над ним, а пообещала, что придет в его школу и выбьет зубы каждому, кто его задирал. Вряд ли у нее получится, она же — девчонка, еще и ниже его ростом. К тому же полгода назад его перевели на домашнее обучение, но все равно от ее слов было приятно и хотелось улыбаться… так же заразительно открыто, как она. Все-таки хорошо, что папин рабочий взял ее с собой, и плохо, что не делал этого раньше.

— Эй, ну ты чего зависла? — сделав еще одну безуспешную попытку привлечь к себе внимание подружки, обиженно засопел Илья. — Неужели так трудно выбрать? Представь, что ты в детском магазине и можешь взять все, что душе угодно. Просто так. Бесплатно. Или даже сломать! Да, Ев, сломать гораздо интереснее. Хочешь, я принесу молоток, и мы разобьем тут все? Папа новое купит…

Ева не отвечала. Она застыла перед огромным стеллажом, заставленным дорогими игрушками и книгами, и неотрывно смотрела куда-то перед собой.

«Наверное, обалдела от изобилия,» — решил для себя Илья.

Еще бы, тут было много всего: десятки машинок с блестящими корпусами, фигурки солдатиков, модели самолётов и вертолётов, яркие коробки с конструкторами, комиксы в плотных обложках и игровые приставки. У любого бы глаза разбежались, но он бы отдал ей все — лишь бы она осталась насовсем. Они играли бы здесь часами, вместе делали уроки, и она точно не побоялась бы дать отпор его противному старшему брату.

Илья нетерпеливо переминался с ноги на ногу, азартно сверкая глазами.

— Ну же, возьми хоть что-нибудь! — подначивал он. — Мне не жалко. Это все мое. И дом, и игрушки, и бассейн, и площадка во дворе.

Ева по-прежнему молчала, словно забыв о его присутствии. От досады Илья даже слегка толкнул ее в спину, и только тогда она очнулась.

— Выбрала! — обернувшись, радостно сообщила девочка, показывая круглое зеркальце с жутковатым узором на медной крышке.