Нет. Чушь. Этого просто не может быть. Папа — человек простой, приземленный и никогда не увлекался конспирологией и эзотерикой.

Но тогда откуда это кольцо?

Пытаясь успокоиться, я бегло обвожу взглядом комнату, цепляясь за привычные детали: аккуратно расставленные книги на полке, новый диван, фотографии в рамках. Всё такое домашнее, обыденное, родное…

«Может, это подарок? Или сувенир?» — пытаюсь найти рациональное объяснение, но тут же отбрасываю прочь.

Кто мог преподнести папе подобный презент? Подрядчик или партнер по бизнесу? Клиент?

Смешно… И горько. А еще страшно. Чертовски страшно, потому что в памяти всплывает внезапный визит отца в то утро, когда я узнала о гибели Ники и Сергея.

Зачем он на самом деле тогда пришел?

Стоп! А Александр? Если отец замешан во всем этом кошмаре, то Саша наверняка в курсе… или нет? Эта мысль обрушивается на меня ледяным водопадом. Они ведь с самого начала наших отношений нашли общий язык. Папа буквально боготворит моего мужа, прислушивается к его мнению, часто обращается за советом.

Может, я действительно что-то упустила?

Нет. Я, наверное, схожу с ума. Смешиваю случайные факты в один чудовищно-бредовый винегрет. Переставляю пазлы так, как подсказывает воспалённое воображение. Но если подумать здраво и рационально… Ну какой из папы сектант? Нелепость какая-то.

В институте на курсе по нетрадиционным деструктивным религиозным движениям нас учили, что одна из первых задач таких структур — изолировать человека от семьи и привычного окружения, чтобы никто не мешал промывать ему мозги и контролировать каждый шаг. А папа никогда не отталкивал меня, наоборот, всегда стремился поддерживать и укреплять семейные связи, что никак не вяжется с образом адепта.

Но всё равно слишком много совпадений. Слишком много чужих голосов в моей голове и слишком мало реальных ответов. Если я сейчас разбужу отца и устрою ему допрос, то в лучшем случае он решит, что его дочь окончательно свихнулась после гибели Ники, в худшем… если папа и правда что-то знает, он никогда не скажет.

То же самое с Александром. Даже если мой муж замешан, он умнее и опытнее меня в тысячу раз, а значит, я слова из него не вытяну. Он привык видеть чужие слабости, препарировать их так же хладнокровно и точно, как хирург извлекает злокачественную опухоль, возвращая пациенту надежду на исцеление. Александр — востребованный и уважаемый психиатр, которому доверяют тысячи пациентов. И поверить, что этот человек способен быть частью культа, замешанного в убийствах женщин? Немыслимо. Просто абсурд.

Решение приходит само: забрать кольцо и уйти, словно меня здесь и не было. Никто ничего не должен заметить. Пока я сама не пойму, что это всё значит, открываться нельзя. Ни отцу, ни мужу.

Я бросаю последний взгляд на спящего отца, и, стиснув зубы, прячу перстень в сумочку, отчетливо понимая, что промолчать придется не только об этой жуткой находке. Я не смогу спросить, почему после стольких лет он снова схватился за бутылку.

С тяжёлым сердцем покидаю квартиру. Каждый шаг даётся с неимоверным трудом, тревога железным обручем сжимает грудь, по телу бежит нервная дрожь, а мысли… мысли сжирают заживо, заставляя сомневаться во всем, что всего час назад казалось прочным и незыблемым.

За спиной тихо захлопывается дверь, и вместе с этим звуком будто гаснет целая эпоха моей жизни. А впереди остаётся лишь гулкая пустота и тайна, которая теперь принадлежит только мне.

Сбежав по лестницам, я как ошпаренная выскакиваю из подъезда и на негнущихся ногах плетусь к припаркованной машине. Плюхнувшись на водительское сиденье, я несколько минут загнанно дышу, глядя в одну точку. Виски сдавливает болью, в ушах пульсирует кровь, губы кривятся в истеричной усмешке.

Что, черт возьми, мне со всем этим делать?

Как вести себя дальше?

У нас же с Сашей романтический вечер в ресторане, а потом еще и ночь в отеле, а он не слепой и не дурак. Сразу догадается, что со мной что-то не так, начнет выпытывать, задавать вопросы… Александр всегда безошибочно считывает мое состояние, даже если я изо всех сил стараюсь «держать лицо».

Смахнув соленые капли с щек, я завожу двигатель и, взглянув в зеркало, собираюсь выехать с парковки, но резко замираю. Из отражения на меня с укором смотрят голубые глаза, полуприкрытые светлой челкой. Пальцы судорожно впиваются в руль, все волоски на теле встают дыбом. Я безуспешно пытаюсь сделать вдох и закашливаюсь от едкого дыма, наполнившего салон иномарки.

Илья…

После гибели Ники он стал появляться чаще… в самые неожиданные моменты и независимо от времени суток. Его тень преследует меня в офисе, дома и даже в метро. Неважно, есть кто-то рядом или нет, он просто возникает из ниоткуда и молча смотрит, словно умоляя о чем-то, а потом так же внезапно исчезает.

— Что ты хочешь от меня? — хриплю я, не узнав собственный голос. — Скажи мне! Помоги понять!